Предпосылки и исторический контекст
До осени 1905 года в Российской империи легальных политических партий не существовало: Свод законов запрещал создание политических обществ и организацию предвыборных объединений, а любая партийная деятельность каралась в уголовном или административном порядке. Поэтому на рубеже XIX–XX веков российская протопартийность развивалась либо в глубоком подполье и заграничной эмиграции — как у социалистов (РСДРП, основанная в 1898 году, Партия социалистов-революционеров, сложившаяся в 1901–1902 годах, Бунд и национальные социалистические партии), — либо в виде полулегальных кружков, профессиональных союзов интеллигенции и земских собраний.
Решающую роль в подготовке либерального лагеря сыграли земско-городские съезды 1904–1905 годов, заграничный журнал П. Б. Струве «Освобождение», возникший в 1903 году «Союз земцев-конституционалистов» и нелегальный «Союз освобождения» (1904). На противоположном фланге в 1900–1904 годах действовали лишь элитарные консервативные салоны вроде «Русского собрания» в Петербурге, носившие преимущественно культурно-просветительский характер. Всеобщее ожидание перемен резко обострилось после начала Первой русской революции в январе 1905 года, а появление Булыгинского закона о выборах в Думу (6 августа 1905 года) поставило перед всеми общественными силами практическую задачу консолидации избирателей.
Решающий юридический и политический импульс партийному строительству придал Высочайший манифест 17 (30) октября 1905 года, провозгласивший свободу собраний и союзов и созыв законодательной Государственной думы. В течение нескольких осенних недель российское общество перешло от нелегальных кружков к формированию массовых общеимперских партий со своими уставами, центральными комитетами, региональными отделениями и периодической печатью. Поляризация оценок самого Манифеста — от требования продолжать реформы вплоть до парламентаризма до стремления остановить революцию и отстоять незыблемость самодержавия — определила архитектуру новой партийной системы.
Ход событий и ключевые механизмы
Конституционно-демократическая партия (кадеты)
Учредительный съезд Конституционно-демократической партии (КДП, с января 1906 года также — Партия народной свободы) проходил 12–18 (25–31) октября 1905 года в Москве в разгар Всероссийской октябрьской политической стачки. Кадеты объединили активистов «Союза освобождения» и «Союза земцев-конституционалистов»; ключевым идеологом и лидером стал историк П. Н. Милюков, видную роль в руководстве играли И. И. Петрункевич, Ф. И. Родичев, С. А. Муромцев, В. Д. Набоков, П. Б. Струве, Ф. Ф. Кокошкин и А. А. Корнилов. Программные и организационные механизмы партии включали:
- Социальная база и численность: опора на городскую интеллигенцию, профессуру, адвокатуру, земских служащих, студентов и часть либерально настроенного дворянства и средней буржуазии; численность достигала 50–70 тыс. человек.
- Политическая программа: установление конституционно-парламентской монархии с правительством, ответственным перед Государственной думой, всеобщее избирательное право без различия пола, сословия и вероисповедания, широкие гражданские свободы.
- Аграрный и рабочий вопросы: принудительное отчуждение части помещичьих земель за справедливое вознаграждение и передача их крестьянам, разрешение стачек и профсоюзов, постепенное введение 8-часового рабочего дня.
- Национальный вопрос: гражданское равноправие всех народов империи, культурно-национальное самоопределение, восстановление конституционной автономии Финляндии и предоставление автономии Царству Польскому при сохранении единства государства.
«Союз 17 октября» (октябристы)
Публикация Манифеста 17 октября вызвала раскол в земско-либеральном движении: умеренное правое крыло (Д. Н. Шипов, М. А. Стахович, Н. А. Хомяков, А. И. Гучков) сочло уступки верховной власти достаточной базой для прекращения революционной смуты и перехода к мирной реформаторской работе. В ноябре 1905 года было опубликовано программное воззвание «Союза 17 октября», а 8–12 февраля 1906 года в Москве состоялся I Всероссийский съезд партии, утвердивший её программу и центральные органы. Лидером октябристов стал крупный московский промышленник и финансист А. И. Гучков.
- Социальная база и численность: крупные землевладельцы, торгово-промышленная буржуазия, высшая интеллигенция и часть чиновничества; к 1906–1907 годам в рядах партии состояло около 75–77 тыс. человек при опоре на сильные московскую и петербургскую организации.
- Отношение к государственному строю: защита единой и неделимой России как конституционной наследственной монархии, в которой император сохраняет сильную исполнительную власть (без принципа парламентской ответственности министров), а законодательство строится в сотрудничестве монарха и Думы.
- Социально-экономическая позиция: незыблемость права частной собственности в деревне (разрешение отчуждения помещичьих земель лишь в исключительных случаях добровольной продажи через Крестьянский банк), поддержка столыпинского курса на разрушение общины, упор на законность и порядок.
«Союз русского народа» (черносотенцы)
В противовес левым и либеральным партиям осенью 1905 года в Петербурге возникла крупнейшая правомонархическая организация — «Союз русского народа» (СРН). Первое организационное собрание состоялось 8 (21) ноября 1905 года под руководством врача А. И. Дубровина; к руководству Главным советом присоединились бессарабский помещик В. М. Пуришкевич, А. А. Майков, Е. А. Полубояринова и позднее курский земский деятель Н. Е. Марков (Марков 2-й). В отличие от элитарного «Русского собрания», СРН изначально создавался как массовая популистская консервативная сила, опиравшаяся на мелких торговцев, ремесленников, часть рабочих, крестьян, православное духовенство и консервативное дворянство. На пике влияния в 1906–1907 годах численность его членов и сочувствующих оценивалась в 350–400 тыс. человек (свыше 2 тыс. отделов по империи).
- Идеологическая триада: защита неограниченного самодержавия («православие, самодержавие, народность»), представление о Государственной думе лишь как о совещательном органе народного единения с царём, непримиримая борьба против революционных партий и конституционализма.
- Антисемитизм и великодержавный национализм: выдвижение тезиса о первенстве русской народности в государстве, требование сохранения черты оседлости и ограничений для евреев и инородцев, организация патриотических манифестаций и боевых дружин.
- Политические методы и расколы: сочетание легальной агитации и участия в думских выборах с уличным давлением и погромной риторикой; к 1908–1910 годам острые личные и тактические разногласия привели к выходу В. М. Пуришкевича («Русский народный союз имени Михаила Архангела») и расколу между сторонниками Дубровина и Маркова.
Правовая регламентация партийности в 1906 году
Формальную легализацию общественных организаций закрепили Временные правила об обществах и союзах от 4 (17) марта 1906 года, введшие явочно-регистрационный порядок утверждения уставов. При этом реальный правовой статус партий оставался двойственным: кадеты, несмотря на доминирование в I Думе, официально отказались регистрировать устав на жёстких полицейских условиях и сохраняли статус легализованной де-факто парламентской и общественной силы, тогда как октябристы и СРН легализовались в полной мере, а социалистические партии после спада революции вновь подверглись жёсткому преследованию.
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция становления российской многопартийности осени 1905 года опирается прежде всего на фундаментальные документальные публикации, подготовленные в постсоветский период в рамках академической серии «Политические партии России. Конец XIX — первая треть XX века. Документальное наследие» (под общей редакцией В. В. Шелохаева). Протоколы I–III съездов и заседаний ЦК кадетов (составитель О. Н. Лежнева), материалы съездов и центральных органов «Союза 17 октября» (составитель Д. Б. Павлов), а также двухтомное собрание документов правых партий (составитель Ю. И. Кирьянов) позволяют проследить с точностью до конкретных формулировок, как менялись программные приоритеты каждого лагеря под давлением революционных событий.
Важнейшую дополняющую группу источников составляют программы, уставы, избирательные листовки и партийная пресса 1905–1907 годов («Речь» и «Вестник партии народной свободы» у кадетов, «Слово» и «Голос Москвы» у октябристов, «Русское знамя» у Союза русского народа). Мемуарное наследие лидеров — «Воспоминания» П. Н. Милюкова, записки Д. Н. Шипова «Воспоминания и думы о пережитом», мемуары А. И. Гучкова и С. Ю. Витте — раскрывает внутреннюю психологию партийной элиты, переговоры о вхождении общественных деятелей в правительство осенью 1905 года и механизмы финансирования правых и либеральных организаций.
Критической проверке при работе с источниками подлежат прежде всего оценки численности и социальной статистики партий. Данные официальной регистрации, отчёты департамента полиции о числе отделов СРН и собственные заявления партийных бюро в прессе нередко завышали число реальных платящих взносы членов, особенно в период предвыборных кампаний в I и II Государственные думы. Поэтому историки сопоставляют списки отделов, тиражи газет и итоги думского голосования по куриям.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Возникновение легальных партий в октябре–ноябре 1905 года коренным образом изменило политическую жизнь Российской империи. Впервые широкие общественные слои получили законные институты артикуляции интересов, публичную печать и опыт предвыборной мобилизации. Уже в I Государственной думе (апрель–июль 1906 года) кадеты составили самую крупную фракцию, превратив Таврический дворец в центр общенациональной политической дискуссии, а после Третьеиюньского переворота 1907 года ключевой балансирующей силой III Думы стал «Союз 17 октября» во главе с А. И. Гучковым.
Вместе с тем российская многопартийность с момента рождения несла печать глубокого системного раскола. Правые и либеральные партии возникли в условиях острейшего революционного противостояния, а не постепенной эволюции парламентаризма, что препятствовало выработке консенсуса. Кадеты и октябристы расходились по вопросу о мере доверия бюрократии и допустимости компромисса с властью, а правые монархисты отрицали саму идею ограничения самодержавия. К тому же ни одна из думских партий не смогла в полной мере интегрировать в конституционное русло крестьянство и промышленный пролетариат, тяготевшие либо к социалистам-радикалам и трудовикам, либо к внепарламентскому протесту.
В долгосрочной перспективе партийный опыт 1905–1917 годов заложил традиции российского либерализма и парламентской культуры, но продемонстрировал хрупкость центристской политической модели в стране с нерешённым аграрным вопросом. В годы Первой мировой войны именно коалиция кадетов и октябристов в форме Прогрессивного блока (1915) возглавила думскую оппозицию царизму, однако после Февральской революции 1917 года умеренные партии не смогли удержать власть в соперничестве с Советами и радикальными социалистами, а правомонархические союзы сошли с исторической арены.
Дискуссии и оценки в историографии
В дореволюционной литературе оценки формировавшихся партий носили остро полемический характер и в значительной мере зависели от партийной принадлежности авторов (труды П. Н. Милюкова, В. П. Обнинского, А. С. Изгоева, публицистика правых идеологов). В советской историографии 1920–1980-х годов кадеты и октябристы рассматривались прежде всего с классовых позиций как буржуазно-помещичьи партии «контрреволюционного либерализма», стремившиеся сбить волну народной революции сделкой с царизмом, а СРН оценивался как погромное орудие самодержавия. При этом фундаментальные монографии В. В. Шелохаева 1980-х годов о кадетах и октябристах заложили прочный статистический и социальный базис для изучения их организационной структуры и программной эволюции.
С 1990-х годов российская и зарубежная историография (В. В. Шелохаев, Ю. И. Кирьянов, С. А. Степанов, О. В. Волобуев, Т. Эммонс, Р. Пайпс, У. Розенберг) отказалась от одномерных идеологических оценок. Центральной темой дискуссий стал вопрос о том, почему российский либерализм не смог стать стабильной опорой реформистской альтернативы. Одни исследователи (например, В. В. Шелохаев) обращают внимание на несовпадение темпов капиталистической модернизации и социокультурного раскола между «обществом» и «народом», из-за чего рациональные программы кадетов и октябристов не находили массового отклика в деревне. Другие историки подчёркивают взаимную непримиримость как самого царского режима, так и оппозиционных лидеров, блокировавших компромиссы. В изучении «Союза русского народа» (работы С. А. Степанова, Ю. И. Кирьянова, Д. И. Раскина, У. Лакера) акцент перенесён на феномен ранней массовой правопопулистской мобилизации как реакции традиционных слоёв на ускоренную модернизацию и революционное насилие.
