Предпосылки и исторический контекст
Истоки Иранской (Исламской) революции 1978–1979 годов восходят к длительному конфликту между авторитарной прозападной модернизацией династии Пехлеви и традиционными, националистическими и религиозными слоями иранского общества. Важной вехой политического кризиса стал 1953 год, когда в результате операции «Аякс», организованной спецслужбами США и Великобритании, было свергнуто правительство премьер-министра Мохаммада Моссадыка, национализировавшего Англо-иранскую нефтяную компанию. Возвращение шаха Мохаммеда Реза Пехлеви утвердило режим личного самодержавия, опиравшийся на тесный союз с Вашингтоном и созданную при американской поддержке тайную полицию САВАК, жестоко подавлявшую любую легальную оппозицию.
Начатая шахом в 1963 году программа реформ сверху — так называемая «Белая революция» (включавшая аграрную реформу, приватизацию части госпредприятий, расширение прав женщин и борьбу с неграмотностью) — была призвана укрепить социальную опору трона, но породила острые диспропорции. Реформа ослабила помещиков, не решив проблем малоземельных крестьян, массово хлынувших в городские трущобы Тегерана и провинциальных центров. Одновременно стремительный рост численности интеллигенции и городского рабочего класса сопровождался запретом независимых партий, профсоюзов и прессы (в 1975 году все граждане были обязаны вступить в правящую партию «Растахиз»). Удар по традиционным ценностям и авторитету шиитского духовенства вызвал открытый протест богословов во главе с аятоллой Рухоллой Хомейни. После антишахских волнений в июне 1963 года Хомейни был арестован, а в ноябре 1964 года выслан из страны; находясь в эмиграции (главным образом в иракском Эн-Наджафе, затем во Франции), он разработал доктрину «велаят-е факих» (правления исламского законоведа), распространявшуюся в Иране через сеть мечетей и подпольных аудиокассет.
В 1970-е годы к структурным противоречиям добавились острые символические и экономические раздражители. Роскошное празднование 2500-летия персидской монархии в Персеполисе (1971) на фоне засухи в провинциях и замена в 1976 году исламского календаря хиджры на летоисчисление от восхождения Кира Великого оскорбили религиозные чувства населения. Нефтяной бум 1973 года привёл не к равномерному процветанию, а к небывалой инфляции, коррупции при дворе Пехлеви, наплыву десятков тысяч иностранных специалистов и антиспекулятивным кампаниям, озлобившим традиционное купечество («базаар»). Когда в 1977 году под давлением администрации президента США Джимми Картера шах пошёл на частичную либерализацию, протестные настроения быстро консолидировались, а загадочная гибель идеолога исламского модернизма Али Шариати и старшего сына Хомейни Мостафы (октябрь 1977) стали катализаторами открытой мобилизации.
Ход событий и ключевые механизмы
40-дневный цикл протестов и паралич режима (1978 год)
- Кумские события (7–9 января 1978): Публикация в правительственной газете «Эттелаат» оскорбительной статьи против Хомейни вызвала массовую демонстрацию студентов-богословов в священном городе Куме, расстрелянную полицией.
- Шиитский поминальный ритм (февраль — май 1978): Согласно шиитской традиции сорокадневного траура («чехелом»), поминальные службы по погибшим превращались в новые общегородские восстания: 18 февраля вспыхнули беспорядки в Тебризе (где особую активность проявили иранские азербайджанцы), 29 марта протесты охватили уже десятки городов, 10 мая волна повторилась.
- Пожар в кинотеатре «Рекс» и «Чёрная пятница» (август — сентябрь 1978): Трагический пожар в Абадане (19/20 августа, около 400–500 погибших), в котором общественное мнение обвинило САВАК, усилил накал противостояния. После введения военного положения 8 сентября 1978 года войска расстреляли демонстрацию на площади Джале в Тегеране («Чёрная пятница»).
- Всеобщая забастовка и пик маршей (осень — декабрь 1978): С сентября по ноябрь стачки нефтяников, транспортников и промышленных рабочих полностью парализовали экономику и экспорт нефти. В ноябре шах назначил военное правительство генерала Голяма Резы Азхари, а в начале декабря (в дни религиозного траура Мухаррам, Тасуа и Ашура) на улицы Тегерана вышли многомиллионные колонны демонстрантов с требованием свержения монархии.
Крах династии Пехлеви и установление Исламской Республики (январь — декабрь 1979)
- Кабинет Шапура Бахтияра и бегство шаха: 3 января 1979 года премьер-министром стал умеренный оппозиционер Шапур Бахтияр, пообещавший демократические реформы и распустивший САВАК 23 января. На фоне раскола в администрации США (между З. Бжезинским и Госдепартаментом) и нерешительности иранского генералитета, с которым встречался американский генерал Р. Хайзер, 16 января 1979 года Мохаммед Реза Пехлеви с семьёй покинул страну.
- Возвращение Хомейни и двоевластие (1–5 февраля 1979): 1 февраля 1979 года Хомейни триумфально вернулся в Тегеран из Франции, отверг правительство Бахтияра на кладбище Бехеште-Захра и уже 5 февраля (после создания Исламского революционного совета в январе) назначил Временное революционное правительство во главе с Мехди Базарганом.
- Восстание 9–11 февраля 1979 года: Столкновение гвардейцев «Бессмертных» с прореволюционными техниками ВВС (хомафарами) в Тегеране переросло во всеобщее вооружённое восстание при активном участии исламистских дружин и левых партизанских групп («Федаин-э Халк» и «Моджахедин-э Халк»). 11 февраля (22 бахмана 1357 г.) Высший военный совет во главе с генералом Аббасом Карабаги объявил о нейтралитете армии, что означало падение монархии.
- Консолидация теократии: На референдуме 30–31 марта 1979 года подавляющее большинство проголосовало за новую форму правления, и 1 апреля 1979 года Иран был провозглашён Исламской Республикой. Захват американского посольства в Тегеране 4 ноября 1979 года привёл к отставке либерального кабинета Базаргана, а принятая в декабре 1979 года Конституция ИРИ закрепила верховную власть рахбара (Хомейни) на основе принципа «велаят-е факих».
Источниковедческая база и свидетельства
Источниковая база изучения Иранской революции отличается сочетанием иранских исламских, светско-оппозиционных, шахских и западных дипломатических материалов. Ключевую роль в реконструкции идеологического проекта хомейнизма играют теоретические труды аятоллы Рухоллы Хомейни (включая курс лекций «Исламское государство» / «Велаят-е факих»), его программные воззвания из Наджафа и Нофль-ле-Шато, обращение «К народу Ирана» от 7 января 1979 года и знаменитая тегеранская речь от 1 февраля 1979 года. Существенным пластом служат и сочинения интеллектуальных предтеч антизападного поворота — Джалала Аль-е Ахмада и Али Шариати.
Динамику распада государственного аппарата и армии в январе — феврале 1979 года отражают официальные заявления генерала Аббаса Карабаги, протоколы заседания Высшего военного совета от 11 февраля 1979 года и радиокоммюнике о нейтралитете вооружённых сил (22 бахмана 1357 года). Важным внешним источником являются рассекреченные документы Государственного департамента США, ЦРУ и мемуарные свидетельства участников миссии генерала Роберта Хайзера в Тегеране, проясняющие колебания Вашингтона между поддержкой армии и контактами с оппозицией.
Для понимания внутренней борьбы после победы революции незаменимы тексты Конституции ИРИ 1979 года, документы Временного правительства М. Базаргана, свидетельства представителей этнических и левых движений (включая партию «Туде» и Иранский Азербайджан), а также материалы зарубежной прессы и справочные своды, фиксирующие репрессии против генералитета САВАК, казни 1979–1982 годов и захват посольства США.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Внутри страны революция положила конец 2500-летней традиции персидской монархии и создала уникальную гибридную политическую систему, сочетающую выборные институты (президент, меджлис) с верховным контролем шиитского духовенства в лице Высшего руководителя (рахбара), Совета стражей конституции и новых силовых структур, прежде всего Корпуса стражей исламской революции (КСИР). В 1979–1982 годах были разгромлены как монархические, так и либеральные, этнические (в Курдистане, Иранском Азербайджане, Хузестане) и левые оппозиционные силы (включая запрет «Туде» и конфликт с ОМИН), развернулась «Исламская культурная революция», перестроившая право, образование и социальные нормы на основе шариата.
Экономические и социальные последствия проявились в массовой эмиграции образованной элиты, формировании крупной иранской диаспоры на Западе, национализации ключевых отраслей и глубоком разрыве с западными рынками капитала. Иран оказался в условиях многолетних международных санкций, однако сохранил социальную базу поддержки в беднейших городских и сельских слоях благодаря разветвлённой системе революционных фондов и благотворительных институтов.
В геополитическом масштабе революция 1979 года стала одним из поворотных событий XX века. Разрыв союза с США (объявление Вашингтона «Большим Сатаной» и кризис с заложниками 1979–1981 годов) и курс на непримиримую вражду с Израилем разрушили прежнюю архитектуру безопасности Персидского залива. Стремление Тегерана к «экспорту исламской революции» бросило вызов суннитским монархиям Залива во главе с Саудовской Аравией, усилило советскую тревогу за стабильность Средней Азии (что стало одним из факторов решения о вводе войск в Афганистан в конце 1979 года) и непосредственно спровоцировало нападение баасистского Ирака в сентябре 1980 года, положив начало восьмилетней ирано-иракской войне.
Дискуссии и оценки в историографии
Иранская революция традиционно рассматривается исследователями как «нетипичная» для классических теорий революции: она произошла не в государстве, потерпевшем поражение в войне или переживавшем фискальное банкротство, а в стране с высокими темпами нефтяного роста и мощной армией (Ч. Курцман назвал её «немыслимой революцией»). В историографии (Э. Абрахамян, Н. Кедди, С. А. Арджоманд, С. М. Алиев) ключевое внимание уделяется социально-культурному разрыву между вестернизированной верхушкой и большинством общества: по известной формуле Э. Абрахамяна, «Белая революция» шаха, призванная предотвратить «красную революцию», на деле проложила дорогу революции исламской.
Острая полемика касается вопроса о том, почему гегемония в разнородной антишахской коалиции досталась именно фундаменталистскому крылу духовенства. Одни авторы отмечают организационное превосходство разветвлённой сети мечетей, семинарий Кума и базаара, которая осталась нетронутой репрессиями САВАК, в отличие от разгромленных светских и левых партий. Другие исследователи указывают на тактическую гибкость Хомейни, до победы революции акцентировавшего антиимпериалистические и социально-справедливые лозунги и лишь после свержения монархии развернувшего полноценный проект «велаят-е факих», что вызвало у либеральных и левых союзников чувство политического обмана.
Предметом продолжающихся дискуссий остаются также конкретные эпизоды 1978–1979 годов: степень ответственности исламских радикалов vs. спецслужб в поджоге кинотеатра «Рекс» в Абадане (современные исследования возлагают прямую вину на исламистских боевиков, хотя в 1978 году население верило в провокацию САВАК), истинные масштабы жертв «Чёрной пятницы» и роль политики Д. Картера и миссии генерала Р. Хайзера в парализации иранской армии.