Происхождение, среда и становление
Александр Михайлович Горчаков принадлежал к княжескому роду Рюриковичей. В июне 1817 года он окончил первый курс Царскосельского лицея первым в списке и сразу поступил в Министерство иностранных дел. Дружба с А. С. Пушкиным (воспевшим его как «питомец мод, большого света друг, обычаев блестящих наблюдатель») и знание европейской культуры навсегда определили стиль его дипломатических депеш. В дни декабристского восстания 1825 года Горчаков, рискуя карьерой, пришёл к другу И. И. Пущину с предложением помочь срочно выехать в Лондон, но тот отказался.
При графе К. В. Нессельроде Горчаков участвовал в конгрессах в Троппау, Любляне и Вероне (1820–1822), служил в миссиях в Лондоне, Риме, Флоренции и Вене (в 1838 году временно выходил в отставку ради брака с М. А. Мусиной-Пушкиной вопреки противодействию Д. П. Татищева и К. Меттерниха). С 1841 года он двенадцать лет был посланником в Штутгарте, наблюдая революции 1848–1849 годов, а с конца 1850 года представлял Россию при Германском союзном сейме во Франкфурте-на-Майне, где близко сошёлся с прусским посланником Отто фон Бисмарком.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Летом 1854 года, когда в Крымской войне Австрия склонялась на сторону западной коалиции, Горчаков возглавил миссию в Вене и до падения Севастополя сдерживал её открытое выступление, а в 1856 году на Парижском конгрессе демонстративно избежал подписи под унизительным миром. В апреле 1856 года Александр II назначил его министром иностранных дел (в 1862 году — вице-канцлером, в 1867 году — последним канцлером Российской империи). Наряду с внешней политикой Горчаков участвовал и в подготовке Великих реформ, подав императору проекты освобождения крестьян.
В циркулярной депеше от 10 (22) сентября 1856 года он определил новый курс России после поражения: «La Russie ne boude pas — elle se recueille» (Россия не сердится — она сосредотачивается), провозгласив дипломатическую сдержанность ради внутреннего обновления и постепенного пересмотра Парижского трактата. После кратковременного сближения с Францией Наполеона III (1857–1859) против Австрии — осложнившегося уже в 1860 году, когда Горчаков резко осудил сардинскую политику в Италии, — решающим поворотом стал 1863 год: оперевшись на конвенцию Альвенслебена с Пруссией, Горчаков в серии резких нот отклонил вмешательство Англии, Франции и Австрии в Польское восстание, завоевав всеобщее признание в Европе и России. В те же годы он участвовал в подготовке продажи Аляски США (1867), настаивая на осторожных и конфиденциальных переговорах.
Дальнейший расчёт строился на союзе с Бисмарком: нейтралитет Петербурга обеспечил Пруссии победы в войне 1866 года с Австрией и во Франко-прусской войне 1870–1871 годов, когда Россия удержала Вену от вмешательства. Воспользовавшись крахом европейского равновесия, Горчаков 19 (31) октября 1870 года разослал Царскосельскую депешу, объявив, что император «не может долее считать себя связанным обязательствами трактата 18-го/30-го марта 1856 года, насколько они ограничивают его верховные права в Черном море». Лондонская конвенция 1871 года мирно вернула России право иметь военный флот на Чёрном море — триумф, воспетый Ф. И. Тютчевым: «Не двинув пушки, ни рубля, / В свои права вступает снова / Родная русская земля». В марте 1871 года Горчаков получил титул светлейшего князя.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
После объединения Германии в 1871 году прежнее партнёрство Берлина и Петербурга переросло в скрытое соперничество. При содействии Пруссии в 1866–1870 годах Горчаков не оговорил взаимных обязательств для защиты русских интересов, а вступление России в Союз трёх императоров (1872–1873) поставило балканскую политику в зависимость от Германии и Австро-Венгрии. Первое открытое столкновение произошло во время кризиса 1875 года: публичная нота Горчакова от 30 апреля в защиту Франции от угрозы прусского нападения глубоко задела самолюбие Бисмарка.
Кульминацией драмы стал Восточный кризис 1875–1878 годов. Престарелый канцлер стремился избежать войны с Европой (заключив Рейхштадтское соглашение 1876 года с Австрией), но не удержал ситуацию под давлением панславистов и сторонников решительной политики во главе с Н. П. Игнатьевым. Когда же Русско-турецкая война 1877–1878 годов завершилась Сан-Стефанским миром, Великобритания и Австро-Венгрия пригрозили войной. На Берлинском конгрессе 1878 года под председательством Бисмарка больной Горчаков редко участвовал в прениях, переложив тяжесть уступок на П. А. Шувалова. Хотя Южная Бессарабия и Батум отошли к России, урезание Болгарии и австрийская оккупация Боснии и Герцеговины стали дипломатическим поражением. Сам канцлер считал Берлинский трактат главной неудачей карьеры; в 1879 году Берлин заключил антироссийский союз с Веной, а в марте 1882 года Горчаков формально уступил пост министра Н. К. Гирсу.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Помимо государственной службы Горчаков собрал выдающуюся коллекцию европейской живописи (после 1917 года поступившую главным образом в Эрмитаж) и сохранил в бумагах неизвестную лицейскую поэму Пушкина «Монах». В 1880 году, после смерти С. Д. Комовского, он остался последним живым лицеистом первого выпуска. Его имя носят станция московского метро и созданный в 2010 году Фонд поддержки публичной дипломатии.
В историографии наследие канцлера оценивается неоднозначно. Либеральные публицисты конца XIX века (в том числе Л. З. Слонимский в ЭСБЕ) упрекали его за безоглядное доверие Бисмарку и затянувшееся пребывание у власти после 1878 года. Вместе с тем современные исследователи (В. М. Хевролина, В. Н. Виноградов, В. А. Лопатников, Б. Елавич) высоко оценивают политику «сосредоточения» 1856–1871 годов: Горчаков обеспечил внешнеполитические условия для Великих реформ и без единого выстрела отменил унизительные условия Парижского мира.
