Происхождение, среда и становление
Иван Сергеевич Тургенев соединил в своём происхождении обедневший, но старинный тульский дворянский род отца — кавалергардского полковника и участника Отечественной войны 1812 года Сергея Николаевича Тургенева (возводившего род к татарскому мурзе Льву Тургену XV века) — и громадное состояние матери Варвары Петровны Лутовиновой, владелицы орловского имения Спасское-Лутовиново с 5000 крепостных. Образованная почитательница Карамзина, Жуковского и Пушкина, мать сочетала культурность с деспотизмом крепостницы и нередко била сына, сформировав у него ненависть к неволе (отразившуюся в образе барыни из «Муму»). Первое увлечение отечественной поэзией мальчику привил крепостной камердинер, читавший ему «Россияду» Хераскова.
Окончив московские пансионы, Тургенев учился в Московском (1833) и Петербургском (1834–1837) университетах, где сблизился с Т. Н. Грановским и П. А. Плетнёвым (напечатавшим его дебютные стихи в «Современнике» 1838 года). Три года в Берлинском университете (1838–1841), изучение классических языков, философии Гегеля и дружба с Н. В. Станкевичем сделали его убеждённым «западником». Отказавшись после магистерского экзамена 1842 года от кафедры и оставив в 1844 году службу коллежским секретарём в МВД, он после успеха поэмы «Параша» (1843) сблизился с В. Г. Белинским и перешёл к социальной прозе, а встреча осенью 1843 года с оперной певицей Полиной Виардо предопределила его многолетнюю жизнь в Западной Европе.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Исторический перелом в русской литературе открыл очерк «Хорь и Калиныч» («Современник», 1847), давший начало книге «Записки охотника» (1852). Сам автор называл её своей «Ганнибаловой клятвой» против крепостного права: крестьяне предстали здесь носителями ума, нравственной силы и трагической судьбы, что подготовило общественное мнение к реформе 1861 года и привело к увольнению цензора В. В. Львова. В те же годы Тургенев, опираясь на гоголевскую линию, обновил отечественную сцену психологическими пьесами («Нахлебник», «Холостяк», «Месяц в деревне»).
В 1856–1862 годах вышли четыре романа — «Рудин», «Дворянское гнездо», «Накануне» и «Отцы и дети», — запечатлевшие смену поколений: от идеалистов 1840-х до разночинцев-шестидесятников во главе с Евгением Базаровым, благодаря которому в русском языке укоренился термин «нигилист». Живя с 1863 года в Баден-Бадене и Париже, Тургенев стал главным представителем русской словесности на Западе: переводил Пушкина и Флобера, устроил парижские «обеды пяти» (с Флобером, Гонкуром, Доде и Золя), был избран вице-президентом Международного литературного конгресса в Париже рядом с Виктором Гюго (1878) и почётным доктором Оксфордского университета (1879). Прощанием с родиной стали его предсмертные «Стихотворения в прозе» (1877–1882), завершавшиеся гимном «Русский язык».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Умеренный либерализм Тургенева постоянно ставил его между самодержавием и радикалами. В 1852 году за публикацию запрещённого в Петербурге М. Н. Мусиным-Пушкиным некролога Гоголю (напечатанного в Москве через В. П. Боткина) и на фоне недовольства властей его связями с Белинским и очерками о крестьянах писателя арестовали и почти на два года сослали в Спасское, где он написал «Муму». С воцарением Александра II Тургенев участвовал в подготовке адресов за отмену крепостного права и снабжал материалами «Колокол» А. И. Герцена, однако память о баррикадах Февральской революции 1848 года в Париже внушила ему стойкое неприятие революционного насилия.
Когда в 1860 году Н. А. Добролюбов истолковал роман «Накануне» как ожидание революции, Тургенев, защищавший автономию красоты в повести «Довольно», предъявил Н. А. Некрасову ультиматум и навсегда покинул «Современник». В мае 1861 года едва не дошло до дуэли с Л. Н. Толстым в Степанове (примирение состоялось лишь в 1878 году), а роман «Отцы и дети» раскритиковали и консерваторы, и радикалы (кроме Д. И. Писарева). Полемика с Герценом («Концы и начала», 1862–1863) обострилась после привлечения Тургенева к «Процессу тридцати двух», когда он письмом Александру II добился оправдания в Сенате (1864), но вызвал сарказм «Колокола» («седовласая Магдалина»). После романа «Дым» (1867) и ссоры в Баден-Бадене Ф. М. Достоевский вывел его карикатурой Кармазинова в «Бесах»; в 1868 году Тургенев порвал с «Русским вестником» М. Н. Каткова ради «Вестника Европы», но в 1870-е тайно помогал газете эмигранта П. Л. Лаврова «Вперёд», что после его смерти вызвало травлю в газетах Каткова и опасения министра Д. А. Толстого.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Приезды писателя на родину в 1878–1881 годах, триумф на Пушкинских торжествах 1880 года и похороны в Петербурге осенью 1883 года (с 176 депутациями на Волковском кладбище, откуда прах в 1938 году перенесли на Литераторские мостки) подтвердили его общенациональный статус. На Западе Э. Ренан, И. Тэн и Г. Брандес ставили его в ряд первых мастеров века, а Генри Джеймс, Джозеф Конрад и Джон Голсуорси восприняли у него композиционную точность и лиризм прозы. Своим предсмертным заветом Тургенев призвал Л. Н. Толстого вернуться к литературе, что совпало с новым расцветом поздней толстовской прозы.
В историографии наследие Тургенева оценивалось с разных позиций: если советская критика, следуя ленинскому тезису о колебаниях либерала между властью и революцией, выдвигала на первый план антикрепостничество «Записок охотника», то В. В. Набоков отмечал музыкальную пластичность его прозы (при критике концовок), а политический философ Исайя Берлин видел в нём классический образец русского либерального гуманизма, плюрализма и постепенного реформизма.
