Происхождение, среда и становление
Джузеппе Верди родился 9 или 10 октября 1813 года в деревне Ле Ронколе близ Буссето (входившей тогда в департамент Таро Первой французской империи, позднее — в Пармское герцогство) в семье трактирщика Карло Верди и пряхи Луиджи Уттини. Позднее сам композитор склонен был подчёркивать простонародность своего старта, но, как показал историк Роджер Паркер, родители принадлежали к среде мелких собственников и торговцев и упорно поощряли учёбу сына. С четырёх лет Джузеппе брал уроки латыни и органа у приходского учителя Пьетро Байстрокки, сменив его в восемь лет в роли платного органиста (что не помешало формированию у него стойкого антиклерикализма). Благодаря поддержке купца и меломана Антонио Барецци с 1823 года он учился в гимназии Буссето и у директора местной музыкальной школы Фернандо Провези, пробудившего в юноше любовь к Шекспиру, Данте, Шиллеру, Гёте и роману Алессандро Мандзони «Обручённые».
Отправленный в 1832 году в Милан на стипендию Буссето и Барецци, восемнадцатилетний Верди не был принят в Миланскую консерваторию (ныне носящую его имя) из-за возрастного ценза и пробелов в фортепианной технике, поэтому стал частным учеником маэстро «Ла Скала» Винченцо Лавиньи и репетитором оркестра Пьетро Массини. После возвращения в Буссето и женитьбы на Маргерите Барецци (1836) на него обрушилась трагедия: в 1838–1840 годах умерли двое малолетних детей и сама Маргерита (от энцефалита), а комическая опера «Король на час» (1840) с треском провалилась после удачного дебюта «Оберто» (1839). Верди решил навсегда оставить сцену, но импресарио Бартоломео Мерелли убедил его прочесть либретто «Набукко» — премьера 9 марта 1842 года в «Ла Скала» обернулась триумфом (57 представлений в осеннем сезоне), открыв эпоху мировой славы.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Верди унаследовал и завершил великую линию итальянской оперы XIX века после Россини, Беллини и Доницетти, преобразовав номерную оперу бельканто в напряжённую психологическую и социальную драму. Через пристальный отбор и сжатие сюжетов в содружестве с либреттистами (Т. Солерой, Ф. М. Пиаве, С. Каммарано и позднее Арриго Бойто) композитор добивался предельной выразительности характеров: уже в «Макбете» (1847) он требовал от исполнительницы леди Макбет не ангельского, а «глухого, сдавленного, дьявольского» голоса. Вершиной среднего периода стала триада 1851–1853 годов — «Риголетто», «Трубадур» и «Травиата», впервые поставившая в центр большой оперной трагедии социально отверженных героев, чьи страсти были раскрыты с необычайной мелодической щедростью и тонким оркестровым колоритом.
Начиная с парижского «Иерусалима» (1847) и «Сицилийской вечерни» (1855) композитор органично освоил масштаб французской гранд-опера и откликнулся на крупнейшие международные заказы: петербургскую «Силу судьбы» (1862, для Императорского Большого Каменного театра), парижского «Дон Карлоса» (1867), каирскую «Аиду» (1871, по заказу Египта к торжествам Суэцкого канала) и монументальный «Реквием» (1874) памяти Мандзони. А в 1880–1890-е годы Верди совершил финальный прорыв, создав в «Отелло» (1887) и лирической комедии «Фальстаф» (1893, завершённой семиголосной фугой) непрерывную сквозную музыкальную драму без дробления на застывшие арии и речитативы.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Искусство Верди вплотную соприкасалось с политической борьбой Рисорджименто. В годы австрийского господства и революции 1848–1849 годов («Пять дней» Милана и Римская республика, встретившая премьеру «Битвы при Леньяно») хор пленников «Va, pensiero» из «Набукко», а также сцены из «Ломбардцев» и «Эрнани» звучали как политические манифесты, а фамилия V.E.R.D.I. стала акронимом лозунга в поддержку объединения Италии вокруг Виктора Эммануила. Призывая Пиаве в 1848 году «отбросить всякий мелкий провинциализм», после создания Королевства Италия композитор по настоянию Кавура заседал в парламенте и впоследствии был назначен сенатором.
Творческую волю Верди закаляли столкновения с цензурой и светом. Готовя «Риголетто» по запрещённой пьесе Виктора Гюго «Король забавляется», он отстоял уродливый облик шута («уродливый и смешной внешне — страстный и любящий внутри»), пойдя лишь на замену короля герцогом Мантуанским; полицейским вмешательством осложнялись судьбы «Стиффелио» и «Бала-маскарада». Параллельно гражданский союз с сопрано Джузеппиной Стреппони в усадьбе Сант-Агата (с 1851 года, брак оформлен 11 лет спустя) вызвал бойкот соседей в Буссето и разрыв с отцом. В те же десятилетия тянулось заочное соперничество двух лидеров европейской оперы — Верди и Рихарда Вагнера. Верди скептически относился к вагнеровскому методу («Он всегда выбирает, совершенно напрасно, нехоженую тропу, пытаясь лететь там, где нормальный человек просто пойдёт пешком, достигая гораздо лучших результатов»), но при вести о смерти немца отозвался с глубоким уважением («Как грустно! Это имя оставило огромный след в истории искусства»), творчески переплавив урок симфонического единства в «Отелло» и «Фальстафе».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Опираясь на продуманные контракты с издательством Рикорди, состоятельный Верди увековечил свой гуманизм созданием в Милане Дома отдыха для престарелых музыкантов Casa di Riposo per Musicisti, куда был перезахоронен через месяц после смерти в январе 1901 года. Его психологический театр напрямую подготовил поколение итальянского веризма (Пуччини, Леонкавалло), а за виртуозное мастерство оркестровки в «Аиде» и «Отелло» критика XIX столетия назвала мастера «итальянским Берлиозом».
Если в XIX веке вагнерианцы и скептики упрекали Верди в приписываемом ему лозунге «Оркестр — большая гитара!», то современная историография (Джулиан Бадден, Роджер Паркер, Филип Госсетт, Исайя Берлин, Л. А. Соловцова, Г. Орджоникидзе) убедительно раскрыла структурную изощрённость, гармоническую смелость и непреходящую жизненность всех 26 опер композитора.
