Происхождение, среда и становление
Егор Тимурович Гайдар вырос на пересечении советской культурной элиты и позднесоветской интеллигенции, что во многом определило его раннюю интеллектуальную самостоятельность. Он родился 19 марта 1956 года в Москве в семье заведующего военным отделом газеты «Правда», контр-адмирала Тимура Аркадьевича Гайдара (сына писателя А. П. Гайдара) и доктора исторических наук Ариадны Павловны Бажовой (дочери уральского сказочника П. П. Бажова). Детские годы пришлись на заграничные командировки отца — на Кубу (1962–1964, в разгар Карибского кризиса) и в Югославию (с 1966 года), где школьник впервые столкнулся с альтернативной моделью «рыночного социализма», западной экономической литературой и открытой полемикой. Позднее Гайдар вспоминал, что интерес к общественным наукам пробудили повести братьев Стругацких и шок от ввода советских войск в Чехословакию в 1968 году: пытаясь объяснить кризис советской системы через К. Маркса и Г. В. Плеханова, он пришёл к выводу, что бюрократия превратилась в новый господствующий класс, а затем, читая А. Смита, Д. Рикардо, П. Самуэльсона и М. Фридмана, разочаровался даже в идее рыночного социализма.
Окончив с золотой медалью московскую школу № 152, в 1973 году Гайдар поступил на экономический факультет МГУ (отделение зарубежной экономики, специализация по экономике промышленности и опыту Чили), который окончил с красным дипломом в 1978 году. Защитив в 1980 году под руководством В. И. Кошкина кандидатскую диссертацию о хозяйственном расчёте предприятий, он пришёл во Всесоюзный НИИ системных исследований (ВНИИСИ) в лабораторию академика С. С. Шаталина, где вместе с П. О. Авеном и коллегами изучал реформы стран соцлагеря. С 1983–1984 годов, привлечённый к закрытым комиссиям Политбюро и наладивший тесный контакт с ленинградскими экономистами вокруг А. Б. Чубайса (знаковые семинары в «Змеиной горке» 1986–1988 годов и международный форум в венгерском Шопроне в июле 1990 года), Гайдар фактически стал лидером будущей команды реформаторов. Работая редактором отдела экономики журнала «Коммунист» (1987–1990) и газеты «Правда» (1990), защитив докторскую диссертацию (1989) и возглавив в конце 1990 года Институт экономической политики, он вместе с О. Р. Лацисом вводил в публичный оборот требования бюджетного оздоровления и борьбы с необеспеченной денежной эмиссией.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Исторический шанс и бремя ответственности выпали на Гайдара в момент распада союзной государственности осенью 1991 года. Выйдя из КПСС в дни августовского путча ГКЧП и познакомившись у Белого дома с Г. Э. Бурбулисом, он сначала предлагал Б. Н. Ельцину подчинить союзные министерства российскому правительству, а когда политический распад СССР стал необратимым, возглавил разработку программы экстренного рыночного перехода. Назначенный в ноябре 1991 года заместителем председателя правительства РСФСР по экономической политике, а также министром экономики и финансов (в июне–декабре 1992 года — и. о. председателя правительства РФ), Гайдар в декабре 1991 года участвовал в переговорах в Беловежской пуще, редактируя итоговый текст Соглашения о создании СНГ, включая вопрос вывода ядерного оружия в Россию.
2 января 1992 года кабинет Ельцина–Гайдара пошёл на беспрецедентный шаг — единовременную либерализацию большинства потребительских цен, за которой последовали свобода внутренней и внешней торговли, отмена планового распределения, запуск программы приватизации и отказ министров от номенклатурных привилегий. В условиях пустых валютных резервов и разрушенных хозяйственных связей эти меры быстро наполнили прилавки товарами и ликвидировали тотальный дефицит, а сам Гайдар считал главным институциональным успехом создание с нуля работающей налоговой и бюджетной системы Российской Федерации. Даже покинув правительство, он на посту депутата Госдумы (1993–1995, 1999–2003), руководителя созданного им Института экономики переходного периода и неофициального советника кабинета М. М. Касьянова участвовал в разработке Налогового и Бюджетного кодексов, введении плоской шкалы подоходного налога и формировании Стабилизационного фонда, закрепив свои концепции в фундаментальных трудах «Государство и эволюция», «Дни поражений и побед», «Долгое время» и «Гибель империи».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Реализация «шоковой терапии» сопровождалась острейшим социально-экономическим потрясением и двоевластием между исполнительной властью и парламентом. Цены в январе 1992 года подскочили на 300%, а за год инфляция превысила 2000%, обесценив сбережения населения и вызвав резкое падение уровня жизни. Попытки Гайдара жёсткой бюджетно-денежной политикой остановить гиперинфляцию наталкивались на сопротивление Верховного Совета во главе с Р. И. Хасбулатовым и подчинённого парламенту Центрального банка под руководством В. В. Геращенко, возобновившего массированное кредитование убыточных предприятий и республик СНГ. Преодолев первый лобовой конфликт на VI Съезде народных депутатов в апреле 1992 года через тактический ультиматум об отставке и поддержку МВФ, на VII Съезде в декабре 1992 года Гайдар не получил большинства (467 голосов «за» при 486 «против») и в рамках компромисса уступил премьерский пост В. С. Черномырдину.
Не менее драматичным оказалось возвращение Гайдара в правительство в сентябре 1993 года накануне Указа № 1400 и силового развязывания конституционного кризиса. Он поддержал блокаду Белого дома, а вечером 3 октября 1993 года, когда сторонники Верховного Совета штурмовали телецентр «Останкино», выступил по резервному телеэфиру с призывом к москвичам собираться у Моссовета для защиты правительства от угрозы нового «концентрационного лагеря». После декабрьских выборов 1993 года, на которых его блок «Выбор России» уступил первое место по партийным спискам ЛДПР, а в правительстве возобладал курс на инфляционные дотации, Гайдар 20 января 1994 года подал в окончательную отставку. В дальнейшие годы он проявил принципиальную самостоятельность: жёстко выступил против Первой чеченской войны (что лишило партию ДВР спонсоров и пошатнуло её позиции перед провалом на выборах 1995 года после срыва коалиции с Г. А. Явлинским), сыграл ключевую посредническую роль в спасении заложников в Будённовске (1995), вёл отчаянные негласные переговоры с МВФ перед дефолтом 1998 года, а в ноябре 2006 года пережил в Дублине загадочное тяжёлое отравление, чудом оставшись в живых до внезапной смерти в декабре 2009 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Ни одна фигура постсоветской российской истории не вызывает столь полярных оценок, как Егор Гайдар. Для широких слоёв населения, переживших крах сбережений, задержки зарплат и стремительное расслоение 1990-х годов, а также для коммунистических и государственнических оппонентов (Г. А. Зюганова, Р. И. Хасбулатова, Д. О. Рогозина) он остался символом «разрушительного монетаризма», утраты промышленного потенциала и несправедливой приватизации, породившей олигархический капитал. Критике подвергались также его бескомпромиссная позиция в октябре 1993 года, кадровые просчёты 1992 года и молчаливая лояльность к политическим реалиям 2000-х годов при сохранении конструктивного диалога с экономическим блоком власти (что нередко противопоставляли позиции более радикальных оппозиционеров).
Защитники и исследователи переходной экономики (А. Б. Чубайс, Е. Г. Ясин, П. О. Авен, А. Л. Кудрин, А. Остальский) настаивают на отсутствии реальной альтернативы зимой 1991/92 года: после исчерпания золотовалютных и продовольственных запасов выбор стоял не между «плавным» и «шоковым» рынком, а между введением военного положения с карточным распределением и немедленной либерализацией, которая предотвратила голод и распад страны. Показательно, что с течением времени в историко-экономической литературе выросло значение Гайдара как крупного аналитика и историка хозяйства: его книга «Гибель империи: уроки для современной России» (2006), показавшая зависимость позднесоветской системы от нефтяной конъюнктуры и импорта зерна, стала одной из наиболее цитируемых работ о причинах крушения СССР и заложила научный фундамент основанного им института и Гайдаровского форума.
