Происхождение, среда и становление
Кэндзи Мидзогути родился 16 мая 1898 года в токийском районе Хонго в семье кровельщика Дзэнтаро. Семья жила скромно, но устойчиво, пока отец не вложил средства в поставку армейских плащей в годы Русско-японской войны 1904–1905 годов; быстрый мир разорил его и вынудил переселиться в квартал Асакуса рядом с театрами и борделями. Старшую сестру Судзу (Сусомо) отдали на удочерение, что фактически означало продажу в гейши. Жестокость отца к матери и сестре и жертвенная забота Судзу, приютившей братьев после смерти матери в 1915 году, навсегда определили главную тему его искусства — бесправие женщин в меркантильном мире. Перенесённый в 1911 году ревматоидный артрит оставил будущему мастеру хромоту на всю жизнь.
При поддержке сестры Мидзогути в тринадцать лет пошёл учеником рисовальщика кимоно-юката, учился западной графике в токийской школе Аохаси, помогал театральным декораторам в Акасаке и недолго работал художником рекламы в Кобэ. В 1920 году он поступил помощником режиссёра на токийскую студию «Никкацу» в Мукодзиме, а в 1922–1923 годах снял дебют «Воскрешение любви» во время забастовки рабочих. После того как Великое землетрясение Канто 1923 года уничтожило студию, «Никкацу» перебралась в Киото. Там Мидзогути погрузился в изучение классического театра но и кабуки, музыки и танца — параллельно с бурной жизнью кварталов Киото и Осаки, чуть не стоившей ему карьеры после нападения ревнивой любовницы с бритвой.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
За 1923–1956 годы Мидзогути снял около ста лент — от немых подражаний немецкому экспрессионизму и экранизаций Толстого и О’Нила до левых «тенденциозных фильмов» рубежа 1920–1930-х («Токийский марш»), большая часть которых утрачена. Сам он считал подлинным началом зрелости 1936 год, когда в соавторстве со сценаристом Ёсикатой Ёдой вышли звуковые драмы «Осакская элегия» и «Гионские сёстры» о судьбе молодых горожанок в межвоенной Японии. Следом появилась «Повесть о поздней хризантеме» (1939), снятая в год избрания Мидзогути президентом Гильдии режиссёров Японии и показавшая цену творческого успеха актёра кабуки, оплаченную здоровьем любящей женщины.
Главным новаторством Мидзогути стала система «одна сцена — один план» («план-эпизод»), сознательно избегавшая дробного монтажа ради длинного панорамного движения камеры внутри кадра по образцу горизонтального свитка эмакимоно. В начале 1950-х годов, когда в Японии его нередко считали старомодным, Мидзогути вместе с Ёдой создал вершинный цикл исторических драм дзидайгэки, покоривший Венецианский кинофестиваль: «Жизнь Охару, куртизанки» (1952) по Ихаре Сайкаку, «Сказки туманной луны после дождя» (1953) по новеллам Акинари Уэды («Серебряный лев») и «Управляющий Сансё» (1954, «Серебряный лев»). Дополненные «Рассказом Тикамацу» (1954) и заключительным фильмом «Район красных фонарей» (1956), эти ленты превратили национальную традицию в универсальную поэтику человеческого сострадания.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Творческая биография Мидзогути обнажила острые компромиссы японской интеллигенции в эпоху милитаризма и оккупации. Увлечённый в конце 1920-х годов социалистической критикой общества, в годы Второй мировой войны режиссёр подчинился требованиям военного правительства и поставил масштабную дилогию «Верность в эпоху Гэнроку» (1941–1942) на сюжет о сорока семи ронинах. В 1964 году сценарист Мацутаро Кавагути назвал его в Cahiers du Cinéma «оппортунистом», менявшим ориентиры от левых идей к патриотическому заказу, а затем к послевоенной демократии. На это наложилась семейная драма: бурный, начавшийся в 1927 году со столкновения с бывшим мужем-якудза брак с танцовщицей Тиэко Сагой завершился в 1941 году её пожизненной госпитализацией.
Поражение Японии в 1945 году принесло цензуру союзной оккупационной администрации, запрещавшую самурайские сюжеты как рассадник феодального национализма. Мидзогути ответил циклом о женской эмансипации — от редкого для тех лет исторического фильма «Утамаро и его пять женщин» (1946) до резкой драмы «Пламя моей любви» (1949) с постоянной звездой его фильмов Кинуё Танакой, показавшей, что даже «прогрессивные» реформаторы сохраняли привычку к мужскому диктату. Парадокс самого режиссёра вскрылся в 1954 году, когда Танака решила сама поставить фильм: Мидзогути попытался заблокировать её режиссёрский дебют, что привело к разрыву их союза. Не сбавляя темпа, он успел снять два цветных эпоса 1955 года и суровый «Район красных фонарей», прежде чем скончался в Киото 24 августа 1956 года от лейкемии.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Если на родине позднее признание Мидзогути шло вслед за европейским, то в мировой критике его смерть стала точкой немедленной канонизации. Молодые авторы французской «новой волны» из журнала Cahiers du Cinéma — Жан-Люк Годар, Эрик Ромер и Жак Риветт — увидели в мидзогутиевском длинном плане живую альтернативу академическому монтажу: Годар в 1958 году ставил японского режиссёра в один ряд с Мурнау и Росселлини, а Ромер подчёркивал, что он подчинило западное изобретение кинокамеры глубоко национальной концепции времени и пространства. Зарубежные историки кино сравнивали его трагизм с Шекспиром и Бетховеном, а светотень чёрно-белого кадра — с Рембрандтом и Тицианом.
Прямое влияние Мидзогути отмечали Акира Куросава, Орсон Уэллс, Андрей Тарковский, Мартин Скорсезе, Вернер Херцог и Тео Ангелопулос, а «Сказки туманной луны после дождя» и «Управляющий Сансё» прочно закрепились в списках величайших картин мира по опросам Sight & Sound и Kinema Junpo. Память о мастере запечатлел его бывший ассистент и сценарист Канэто Синдо в документальном фильме 1975 года «Кэндзи Мидзогути — жизнь кинорежиссёра» и книге воспоминаний. Современные исследователи — Тадао Сато, Ноэль Бёрч, Дадли Эндрю и Марк Ле Фаню — сходятся в том, что Мидзогути, подобно Ясудзиро Одзу и Акире Куросаве, создал золотой канон японского кино, в котором пластическая красота служит безошибочным свидетельством против социальной жестокости.
