Происхождение, среда и становление
Ларс Триер родился 30 апреля 1956 года в пригороде Копенгагена Конгенс-Люнгбю в семье государственных служащих Ульфа Триера и Ингер Хёст. Оба родителя придерживались левых взглядов (отец был социал-демократом, мать — коммунисткой), исповедовали атеизм, практиковали нудизм и «свободное воспитание» без правил и наказаний. По воспоминаниям режиссёра, в доме не оставалось места для «чувств, религии и удовольствий». Эта бесструктурная свобода оттолкнула юношу от школы, но привила тягу к искусственным правилам как инструменту творчества. Уже взрослым, в 1989 году, он узнал от умирающей матери, что его биологическим отцом был не Ульф Триер (человек, по её словам, «без стержня и без целей в жизни»), а её бывший начальник Фриц Михаэль Хартманн — участник датского Сопротивления и потомок известной композиторской династии Хартманов и Нильса Гаде.
Первое знакомство со студией состоялось в двенадцать лет на съёмках телефильма Томаса Виндинга «Тайное лето» (1969), где подростка увлекли свет и техника. После отказа при поступлении в Национальную датскую киношколу он изучал теорию кино в Копенгагенском университете, работал в Датском кинофонде и снял в любительском объединении «Группа фильм-16» короткометражки «Садовник, выращивающий орхидеи» (1977) и «Блаженная Менте» (1979). Тогда же возникла ироничная приставка «фон» — отсылка к семейной байке о деде Св. Триере и голливудским классикам Эриху фон Штрогейму и Йозефу фон Штернбергу. Окончив Киношколу в 1983 году с фильмом «Картины освобождения», Триер заявил о себе как о наследнике нордической метафизики Карла Теодора Дрейера и Андрея Тарковского.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Историческая роль Ларса фон Триера состоит в том, что он превратил периферийную кинематографию Дании в центр европейского киноавангарда. Его первый цикл — «Европейская трилогия» («Элемент преступления», 1984; «Эпидемия», 1987; «Европа», 1991) — сочетал гипнотические наложения кадров и мрачный нуар, осмысляя катастрофы XX века. Чтобы обеспечить финансовую и художественную независимость от госчиновников и Голливуда, в 1992 году Триер с продюсером Петером Ольбеком Енсеном основал компанию Zentropa, выпустившую свыше семидесяти фильмов. В 1994 году телесериал «Королевство» принёс режиссёру славу по обе стороны Атлантики.
Революционным институциональным шагом стал манифест «Догма 95», оглашённый фон Триером и Томасом Винтербергом 20 марта 1995 года на парижской конференции к столетию кино. Прилагавшийся «Обет целомудрия» из десяти запретов (отказ от декораций, искусственного света, закадровой музыки, спецэффектов и указания автора в титрах) провозглашал разрыв с иллюзией голливудских блокбастеров. По правилам «Догмы» были сняты «Идиоты» (1998), вошедшие в «трилогию о золотом сердце» вместе с получившей каннский Гран-при драмой «Рассекая волны» (1996) и мюзиклом «Танцующая в темноте» (2000), принесшим Триеру «Золотую пальмовую ветвь».
В начале XXI века режиссёр переосмыслил эпический театр Бертольта Брехта: в павильонных драмах «Догвилль» (2003) и «Мандерлей» (2005) из незавершённой американской трилогии (замысел «Вашингтона» был оставлен) стены зданий обозначались мелом на полу. Позднее личный кризис воплотился в трилогии «Депрессия» с Шарлоттой Генсбур — фильмах «Антихрист» (2009), «Меланхолия» (2011) и «Нимфоманка» (2013).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Творческий метод фон Триера — намеренное провоцирование среды («фильм должен быть как камень в ботинке») — неизменно порождал острые конфликты. Одержимость самоограничениями проявилась в эксперименте «Пять препятствий» (2003) с Йоргеном Летом и заброшенном многолетнем проекте «Измерение», тогда как страх полётов и депрессии привязывали его съёмки к Дании и Швеции. На площадке жёсткий режиссёрский прессинг оборачивался столкновениями с актёрами: после мучительных съёмок «Танцующей в темноте» певица Бьорк в 2017 году выступила с обвинениями в домогательствах и травле (Триер и руководство Zentropa их отвергли, хотя на фоне расследований Петер Ольбек Енсен покинул пост главы компании).
Эпатаж на грани допустимого неоднократно вызывал морально-политические скандалы. При работе над «Мандерлеем» убийство осла в кадре побудило Джона Си Райли покинуть съёмки, в «Идиотах» и «Нимфоманке» применялись несимулированные сцены секса с дублёрами, а на каннской премьере триллера «Дом, который построил Джек» (2018) около ста зрителей покинули зал из-за сцен насилия. Кульминацией стал инцидент 18 мая 2011 года на пресс-конференции «Меланхолии» в Каннах: рассуждая о немецких корнях, Триер в шутку назвал себя «нацистом» и заявил о «понимании и сочувствии» к Гитлеру. Несмотря на извинения и прекращение дела французской прокуратурой в декабре 2011 года, фестиваль объявил его персоной нон грата до пересмотра решения к 2018 году. В 2020-е годы новая полемика возникла вокруг поста 2023 года о поставках F-16 Украине, а с 2022 года к испытаниям добавилась диагностированная болезнь Паркинсона (с 2025 года режиссёр находится в учреждении специализированного ухода).
Наследие, влияние и оценки в историографии
В киноведческой историографии Ларс фон Триер оценивается как один из наиболее влиятельных и противоречивых авторов европейского кино рубежа веков. Критики и биографы (Антон Долин, Андрей Плахов, Стиг Бьоркман) отмечают парадоксальное сочетание в его фильмах ледяного интеллектуального расчёта и почти религиозного сострадания к униженным героям, сближающего Триера с традицией Дрейера и Достоевского. В то время как экуменическое жюри в Каннах присуждало «Антихристу» антинаграду за женоненавистничество, такие актрисы, как Шарлотта Генсбур, Кирстен Данст и Стейси Мартин, подчёркивали, что через женские образы автор прежде всего судит собственную депрессию и страхи.
Институциональное наследие фон Триера изменило экономику независимого кино: студия Zentropa продала свыше 350 миллионов билетов и получила восемь номинаций на «Оскар», а правила «Догмы 95» дали импульс волнам малобюджетного цифрового реализма по всему миру. Соединив брехтовскую условность, вагнеровский масштаб и провокационную искренность, Ларс фон Триер задал масштаб художественного вызова для нового поколения скандинавских и мировых режиссёров.
