Происхождение, среда и становление
Луи Жак Манде Дагер родился 18 ноября 1787 года в Кормей-ан-Паризи близ Парижа. Он почти не получил школьного образования, однако обладал редким чувством пространства и ловкостью, выступая в юности даже танцором и канатоходцем. В тринадцать лет отец отдал подростка в ученики к архитектору, а в 1804 году привёз шестнадцатилетнего Луи в Париж в мастерскую театрального декоратора Парижской оперы («Гранд Опера») Иньяцио Деготти.
Учась перспективе и панорамной живописи у Пьера Прево и Деготти, Дагер быстро выделился среди парижских сценографов поразительным искусством световых иллюзий. Эпоха Реставрации породила широкий спрос на оптические зрелища, и весной 1821 года он объединился с живописцем Шарлем Мари Бутоном для создания собственного театра «Диорама».
Открытый в июле 1822 года на площади Шато-д'О театр прославил Дагера на всю Европу (после ухода Бутона управление перешло к нему единолично). Именно постоянное использование камеры-обскуры для зарисовки панорам подтолкнуло художника к многолетним опытам по химическому закреплению светового изображения.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Первым крупным достижением Дагера стала «Диорама» — предшественница кинозрелищ. Полупрозрачные двусторонние полотна высотой более тринадцати метров подсвечивались сложной системой штор, создававшей смену освещения и времени суток (знаменитый «Интерьер Рослинской часовни», 1824–1825), а зал на 350 зрителей поворачивался от одной сцены к другой. Театр приносил до 200 тысяч франков дохода в год и обзавёлся филиалами в Лондоне и Берлине.
Стремясь зафиксировать образ в камере-обскуре, Дагер в 1829 году заключил договор с Жозефом Нисефором Ньепсом, получившим в 1822 году первую гелиографию, а к 1826–1827 годам — старейший камерный снимок на иудейском битуме. После внезапной смерти Ньепса в 1833 году Дагер сосредоточился на светочувствительных солях серебра, обрабатывая посеребрённую медную пластину парами йода до образования иодида серебра.
К 1837 году, после одиннадцати лет экспериментов с соединениями ртути и солями серебра, он совершил решающее открытие: невидимое «скрытое» (латентное) изображение, возникающее в камере после короткой выдержки, проявляется парами нагретой до 75 °C ртути и надёжно закрепляется горячим раствором поваренной соли (вскоре заменённым более эффективным тиосульфатом натрия). Полученный снимок обладал зеркально обращённой перспективой, феноменальной чёткостью и требовал особого угла освещения под защитным стеклом или в складном футляре. На знаменитом виде парижского бульвара дю Тампль (1838) из-за длительной экспозиции движущиеся кареты исчезли, но впервые на фотографии запечатлелись силуэты чистильщика сапог и его клиента — тем самым Дагер утвердил базовую схему «экспозиция — проявление — фиксирование».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Не найдя частных инвесторов для коммерческой эксплуатации метода, Дагер в начале 1839 года прибег к академической дипломатии: 7 января об открытии объявили на совместном заседании Парижской академии наук и Академии изящных искусств, но технические детали он доверил исключительно влиятельному физику и непременному секретарю Академии Франсуа Араго. Восторженная экспертиза академиков обеспечила государственный выкуп прав в обмен на пожизненные пенсии Дагеру и сыну Ньепса Исидору (который ранее под давлением нужды подписал контракт, закрепивший приоритет и имя Дагера в названии способа), а 19 августа 1839 года правительство Франции подарило технологию миру, опубликовав подробное руководство.
За пять месяцев до этого триумфа, 8 марта 1839 года, пожар уничтожил парижскую «Диораму»: Дагер направил пожарных на спасение пятого этажа, где хранились его пластины, аппаратура и записки, окончательно перейдя от театра к светописи. Вместе с тем за несколько дней до августовского обнародования агент Дагера Майлз Берри по его поручению оформил британский патент, сделав Великобританию единственной страной, где взималась лицензионная плата (лицензиатом стал прямой ученик Дагера Антуан Клоде) и сдержав тем самым распространение дагеротипии на Британских островах.
Одновременно разгорелся спор о приоритете с английским учёным и изобретателем Уильямом Генри Фоксом Тальботом, получавшим снимки на бумаге с хлоридом серебра ещё с лета 1835 года. Хотя дагеротип давал уникальный, нетиражируемый снимок высочайшей резкости на полированном металле, а разработанная Тальботом в 1841 году калотипия — бумажный негатив для неограниченного тиражирования отпечатков, их соперничество ускорило появление бромистых сенсибилизаторов и расчётного светосильного объектива Петцваля, сократившего выдержку с десяти минут до нескольких секунд.
Наследие, влияние и оценки в историографии
К 1860 году дагеротипия уступила более дешёвым и тиражируемым процессам на основе мокрого коллодия — амбротипии, ферротипии и бумажной печати. Однако за два десятилетия миллионы дагеротипов преобразили визуальную культуру Европы и Америки: портрет перестал быть привилегией богатых заказчиков, наука и пресса получили инструмент документальной фиксации, а живопись начала переосмысливать роль художественного вымысла.
Историография фотографии (от дореволюционных очерков В. Ф. Буринского и А. Л. Гершуна до трудов Х. и Э. Гернсхаймов, Б. Ньюхолла и Х. Розебома) отказалась от одномерного мифа о единоличном творце: признавая первенство Ньепса в гелиографии и Тальбота в негативно-позитивной печати, историки подчёркивают решающую роль Дагера, соединившего открытие скрытого изображения с блестящей публичной презентацией.
Заслуги мастера получили широкое признание: Дагер стал офицером ордена Почётного легиона, кавалером ордена Pour le Mérite и почётным академиком Национальной академии дизайна США (1839). После смерти 10 июля 1851 года в Бри-сюр-Марн его имя выбили среди 72 величайших учёных Франции на Эйфелевой башне, а в 1935 году увековечили на карте Луны.
