Происхождение, среда и становление
Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин родился в имении Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии в семье, объединившей боярское прошлое и купеческую хватку: его отец Евграф Васильевич происходил от старинного рода Салтыковых (ветви Морозовых), а мать Ольга Михайловна Забелина была дочерью богатого московского купца, получившего дворянство в 1812 году. Раздоры родителей, деспотизм матери и картины крепостного быта глубоко травмировали мальчика и позже легли в основу «Господ Головлёвых» и «Пошехонской старины». Первые уроки он получил у крепостного живописца Павла Соколова; глубокое нравственное влияние на него оказало чтение Евангелия в восемь лет.
Учился Салтыков в Московском дворянском институте (1836–1838) и Царскосельском лицее (1838–1844), где его однокашниками были будущие министры А. Б. Лобанов-Ростовский и М. Х. Рейтерн. Прозванный «мрачным лицеистом» за «писание стихов» неодобрительного тона, он вышел на службу в канцелярию военного министра лишь с чином X класса (1845). Увлёкшись статьями В. Г. Белинского, французскими социалистами (Сен-Симон, Фурье, Жорж Санд), кружками В. Н. Майкова и М. В. Петрашевского, он дебютировал в «Отечественных записках» повестями «Противоречия» (1847) и «Запутанное дело» (март 1848). На фоне паники властей после Февральской революции во Франции и создания Бутурлинского комитета Николай I усмотрел в повести опасное вольнодумство, и в апреле 1848 года Салтыкова сослали в Вятку.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Семь с половиной лет в Вятке (1848–1855), где Салтыков дослужился до советника губернского правления, расследовал злоупотребления и дела старообрядцев в пяти губерниях и устроил Вятскую сельскохозяйственную выставку (1850), дали ему бесценный опыт русской провинциальной жизни. Возвратившись в столицы после смерти Николая I, он издал в «Русском вестнике» «Губернские очерки» под именем надворного советника Н. Щедрина (1856–1857, после отказа И. С. Тургенева и «Современника»). Успех книги, высоко оценённой Н. Г. Чернышевским, Н. А. Добролюбовым и Т. Г. Шевченко, открыл эпоху «обличительной литературы», вскрыв психологию казнокрадства и административного произвола.
Вершиной сатиры Щедрина стали 1870–1880-е годы, когда бытописание сменилось политическим гротеском и философской аллегорией. В «Истории одного города» (1870) хроника города Глупова (с градоначальниками Бородавкиным, Органчиком, Прыщом) обнажила абсурдность бесконтрольной власти и пассивность обывателей, а циклы «Помпадуры и помпадурши» (1863–1874) и «Господа ташкентцы» (1873) высмеяли карательную реакцию чиновников после реформ. В книгах «Благонамеренные речи» (1876) и «Убежище Монрепо» (1879) писатель зафиксировал приход нового капиталистического хищничества (Дерунов, Разуваев, Колупаев). Психологическим шедевром стал роман «Господа Головлёвы» (1880) с образом Порфирия «Иудушки» Головлёва — символом лицемерия и морального разложения крепостнического семейства; мировую известность получили также «Сказки» («Премудрый пискарь», «Коняга», «Пропала совесть»), «Современная идиллия» и автобиографическая «Пошехонская старина» (1887–1889).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Служебная карьера Салтыкова-Щедрина драматически совмещалась с литературой: он искренне пытался реформировать управление изнутри. После вятской ссылки, проведя ревизии комитетов ополчения в Тверской и Владимирской губерниях, он в 1858 году стал вице-губернатором в Рязани (получив прозвище «вице-Робеспьер»), а в 1860 году — в Твери, где преследовал помещиков-истязателей и продвигал Крестьянскую реформу 1861 года. Выйдя в отставку в 1862 году и став соредактором «Современника» (1863–1864), он втянулся в острые журнальные войны — и против радикализма Д. И. Писарева в «Русском слове» («Цветы невинного юмора»), и против почвенников Ф. М. Достоевского, а после конфликта с М. А. Антоновичем вновь ушёл на финансовую службу (1864–1868): возглавлял казённые палаты в Пензе, Туле (чин IV класса в 1866 году) и Рязани, пока конфликты с губернаторами и записка шефа жандармов графа Шувалова не вынудили его окончательно оставить службу.
С осени 1868 года Щедрин возглавил беллетристику, а после смерти Н. А. Некрасова в 1878 году — всю редакцию «Отечественных записок». Ведя борьбу с охранительной критикой (включая споры с А. С. Сувориным и отклики на антисемитскую прессу в статье «Июльское веяние» 1882 года), писатель оттачивал иносказательный «рабий язык», но только за 1874–1879 годы журнал получил 18 цензурных кар. Главной трагедией стало закрытие властями «Отечественных записок» в апреле 1884 года, пережитое им как насильственная утрата голоса («Приключение с Крамольниковым», «Пёстрые письма»). Страдая от тяжелейшего ревматического порока сердца и изоляции от читателя, он до последних дней печатался в «Вестнике Европы» и «Русских ведомостях», задумав перед смертью книгу «Забытые слова» — о «совести, отечестве, человечестве».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Похороненный в 1889 году согласно завещанию рядом с И. С. Тургеневым на Волковском кладбище (позже останки перенесли на Литераторские мостки), Салтыков-Щедрин уже современниками — от Н. К. Михайловского до В. Г. Короленко — признавался совестью русской публицистики. В XX столетии его гротескная поэтика прямо отозвалась в сатире М. А. Булгакова, а советская историческая школа утвердила за ним статус ведущего революционно-демократического летописца крушения крепостного и буржуазного укладов.
В гуманитарной науке XX–XXI веков выделились два дополняющих друг друга подхода к наследию писателя. Традиционная социально-историческая школа (М. С. Горячкина и другие) видит в его трудах точнейшую энциклопедию эпохи Великих реформ и реакционного застоя, подчинённую идеалу «свобода, развитие, справедливость». Второе направление, восходящее к формалистам, В. Б. Шкловскому и М. М. Бахтину, раскрывает за сатирой Щедрина глубинный экзистенциальный конфликт жизни и смерти: мотивы кукольности («Органчик»), превращения людей в зверей и угасания сознания у Иудушки Головлёва показывают тотальную дегуманизацию человека властью и рутиной, ставя его прозу в один ряд с Ф. М. Достоевским и А. П. Чеховым.
