Происхождение, среда и становление
Ростислав Евгеньевич Алексеев родился 5 (18) декабря 1916 года в Новозыбкове Черниговской губернии (ныне Брянская область) в семье потомков старообрядцев — крупного учёного-растениевода, создателя Новозыбковской сельскохозяйственной опытной станции и будущего академика АН БССР Евгения Кузьмича Алексеева и учительницы русского языка Серафимы Павловны (старший брат конструктора Анатолий пропал без вести под Москвой в 1941 году). В годы ссылки отца в Нижний Тагил (1930–1933) юноша учился в ФЗУ и чинил радиоаппаратуру, а после переезда в Горький работал чертёжником и художником-оформителем на вечернем рабфаке, в 1935 году поступив на кораблестроительный факультет Горьковского индустриального института. Параллельно страсть к парусному спорту стала его первой инженерной школой: построив в 1935 году чёрнопарусный швертбот «Пират», а затем яхты «Ребус», «Русалка» и «Ласточка», он побеждал на Поволжских регатах (в 1938 году диплом ему вручал лётчик Валерий Чкалов, в 1946 году конструктор стал мастером спорта СССР) и сплотил вокруг себя экипаж энтузиастов — Л. С. Попова, Н. А. Зайцева и будущих ведущих инженеров КБ.
1 октября 1941 года Алексеев защитил диплом «Глиссер на подводных крыльях» (А-4), получивший восторженную оценку профессора М. Я. Алферьева, но был направлен на завод «Красное Сормово» контрольным мастером на выпуск танков Т-34. Получив отказ Наркомата ВМФ на свой проект крылатого истребителя подлодок, он продолжал буксировать модели крыльев за яхтой. Директор завода Е. Э. Рубинчик и главный конструктор В. В. Крылов поддержали энтузиаста, выделив ему два-три часа в сутки и позволив в начале 1943 года открыть в вмёрзшей в лёд избушке на понтонах заводскую «Гидролабораторию».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Уже в апреле 1943 года на испытаниях двухместного катера А-4 Алексеев совершил ключевое открытие: малопогруженные подводные крылья вблизи свободной поверхности воды обладали эффектом естественной самостабилизации. В 1945 году катер А-5 достиг 85 км/ч, в 1947 году конструктор привёл его по Оке в Москву, а переоборудованный серийный торпедный катер проекта 123 в 1948 году развил 110 км/ч, что принесло коллективу Сталинскую премию II степени (1951).
Главный прорыв пришёлся на гражданский флот. Преодолев ведомственные запреты, в 1957 году Алексеев спустил на воду теплоход проекта 340 «Ракета» (скорость 70 км/ч, дальность до 600 км), совершивший 26 июля 1957 года 14-часовой переход в Москву к Всемирному фестивалю молодёжи и студентов. С созданием в 1958 году самостоятельного ЦКБ по СПК появились «Метеор», морская «Комета», «Спутник», «Буревестник» и «Восход», выпускавшиеся сотнями и поставлявшиеся на экспорт; в 1962 году Алексеев получил Ленинскую премию и степень доктора технических наук honoris causa. Осознав, что свыше 100–120 км/ч кавитация ограничивает подводные крылья, он с 1959 года на полигоне у реки Троца (вместе с Б. А. Зобниным) перешёл к экранопланам, использующим подъёмную силу воздушного экрана: от пилотируемой им самим «СМ-1» (1961, тандемная схема) и «СМ-2» с поддувом — к самолётной схеме, 500-тонному стометровому гиганту «КМ» («Каспийский монстр», 1966) и первому в мире десантному экранолёту А-90 «Орлёнок» (1972, принят ВМФ в 1979 году), а также круглосезонному СВП «Сормович» (1973).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Весь путь Алексеева прошёл в остром противостоянии с министерской бюрократией. Ещё в 1950-е годы министр И. И. Носенко тормозил работы над «Ракетой» и вынес конструктору выговор за демонстрацию модели Б-1 руководителям государства Л. М. Кагановичу и А. И. Микояну; спасло проект беспрецедентное решение расширенного парткома «Красного Сормова» (31 октября 1955 года), поддержанное директором Н. Н. Смеляковым и министром речного флота З. А. Шашковым в обращении к ЦК КПСС через голову Минсудпрома.
При Н. С. Хрущёве (осматривавшем «СМ-2») и при поддержке С. П. Королёва, Д. Ф. Устинова и адмирала С. Г. Горшкова ЦКБ достигло расцвета, однако после смерти Королёва и раннего ухода ближайших соратников (Н. А. Зайцева, И. И. Шапкина, Б. А. Зобнина) конфликт с министром судостроения Б. Е. Бутомой обострился до открытой травли, когда в главке открыто обещали не пропускать о конструкторе ни строчки. Программа пассажирских экранопланов осталась без ответа, а поводом для расправы стала авария «Орлёнка» на Каспии: в 1976 году Алексеева сняли с поста главного конструктора, разделили ЦКБ и последовательно понизили до начальника отдела из 15 человек. Чкаловскую базу передали ЦНИИ им. А. Н. Крылова, конструктору запретили выход на трек (он проникал туда через подкоп под стеной), а в 1976–1977 годах около 250 экспериментальных моделей сожгли на льду реки Троца. Готовя к Олимпиаде-80 экранолёт «Волга-2» (СМ-9), 14 января 1980 года Алексеев получил при спуске тяжёлую травму и после двух операций скончался от плеврита 9 февраля 1980 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После смерти конструктора и крушения «КМ» в 1980 году масштабная программа экранопланов была свёрнута, хотя проекты ЦКБ дали жизнь ракетоносцу «Лунь», а в 1984 году Алексееву посмертно присудили Государственную премию СССР. Рассекречивание каспийских испытаний в 1990-е годы открыло миру подлинный масштаб советского прорыва и закрепило за Алексеевым репутацию основоположника мирового экранопланостроения. В то же время его СПК — «Ракеты», «Метеоры» и «Кометы» — стали символами советской инженерной культуры и продолжают развиваться на новом витке скоростного судостроения. В историографии техники (работы В. А. Ильина, В. Ф. Карпенко, летопись ЦКБ по СПК) подчёркивается контраст между гением инженера-практика, лично испытывавшего свои машины, и жестокостью отраслевой монополии; имя Алексеева сегодня носят его родное ЦКБ по СПК, Нижегородский технический университет и Музей скоростей в Чкаловске.
