Происхождение, среда и становление
Сидни Артур Люмет родился 25 июня 1924 года в Филадельфии в семье актёров еврейской сцены Баруха и Юджинии Люмет, эмигрировавших из Польши за год до появления сына (впоследствии отец сыграл в его картинах «Ростовщик» и «Группа»). Детство будущего режиссёра прошло на Нижнем Ист-Сайде Манхэттена в годы Великой депрессии: материальная нужда, ранняя смерть матери и столкновение с городской бедностью сформировали устойчивый интерес к социальной несправедливости. В четыре года он дебютировал на радио WLTH в передаче на идише «Дедушка из Браунсвиля», в пять вышел на сцену Еврейского художественного театра, играл на Бродвее («Тупик», 1935; «Вечная дорога» Курта Вайля) и снялся в лентах «Папиросн» (1935) и «Треть нации» (1939).
Учёбу в Профессиональной детской школе и на отделении драматической литературы Колумбийского университета прервала Вторая мировая война: в 1942–1946 годах Люмет служил ремонтником радаров армии США в Индии и Бирме. Демобилизовавшись, он вошёл в первый набор нью-йоркской Актёрской студии, стал старшим преподавателем драмы в Высшей школе исполнительских искусств и основал независимую внебродвейскую актёрскую группу. Решающим трамплином стало телевидение: с 1950 года на канале CBS (начинавшемся для него с ассистирования другу Юлу Бриннеру) Люмет поставил около 200 прямых телеспектаклей («Опасность», «Мама», «Вы там» с Уолтером Кронкайтом, «Театр 90», «Телевизионный театр Крафта» и «Студия один»), приобретя исключительную оперативность и чувство камерной мизансцены.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Полнометражный дебют Люмета — выросшая из телеспектакля CBS судебная драма «12 разгневанных мужчин» (1957) — принесла ему «Золотого медведя» Берлинале и открыла волну режиссёров, перенесших дисциплину живого телевидения в кино. В 1959–1968 годах он экранизировал пьесы Теннесси Уильямса («Из породы беглецов»), Артура Миллера («Вид с моста»), Юджина О’Нила («Долгий день уходит в ночь», отмеченную актёрскими призами Канн всему квартету исполнителей) и Чехова («Чайка»), отстаивая право кинематографа опираться на большую драматургию без режиссёрской самодемонстрации.
Знаковыми вехами середины 1960-х стали «Ростовщик» (1964, одно из первых в США глубоких исследований травмы Холокоста с Родом Стайгером), ядерный триллер холодной войны «Система безопасности» (1964) и антиавторитарная драма «Холм» (1965). Исторической вершины Люмет достиг в 1970-е и 1980-е годы: картины «Серпико» (1973), «Убийство в Восточном экспрессе» (1974), «Собачий полдень» (1975), «Телесеть» (1976), «Эквус» (1977), «Принц города» (1981), «Вердикт» (1982), «Дэниел» (1983) и «Бег на месте» (1988) зафиксировали кризис доверия к полиции, судам и массмедиа. Поставив более 50 фильмов (свыше 50 номинаций на «Оскар», из них 18 актёрских, и пять личных номинаций за режиссуру и сценарий), в 1996 году он издал книгу «Снимая фильмы», уподобив режиссуру сборке мозаики из сотен монтажных установок, а завершил творчество драмой «Игры дьявола» (2007).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Творческая автономия Люмета строилась на сознательном разрыве с голливудской студийной машиной 1950-х годов. Режиссёр перенёс производство в Нью-Йорк, утверждая, что «Нью-Йорк наполнен реальностью, а Голливуд — страна фантазий»: натурные съёмки давали подлинную городскую среду рабочих кварталов и унылых бюрократических контор, позволяя занимать в эпизодах профессиональных театральных артистов. Эстетический аскетизм проявлялся в отказе от широкоэкранного формата CinemaScope (Люмет не снимал шире 1.85:1) и от вычурной операторской игры.
Острая общественная проблематика вовлекала Люмета в идеологические конфликты: теледрама «История Сакко и Ванцетти» (1960) вызвала протесты властей штата Массачусетс, усмотревших в ней оправдание казнённых анархистов, а фильмы 1970-х препарировали коррупцию нью-йоркской полиции («Серпико», «Принц города») и цинизм телебизнеса («Телесеть»), из которого он сам вышел. Главным нервом его сюжетов оставалась человеческая цена верности убеждениям и личной совести. Внутри производства Люмет отвергал диктат «единоличного автора»: он требовал минимум двух недель репетиций и точной разводки с оператором до мотора, что позволяло снимать с одного-двух дублей (Пол Ньюман звал его «Спиди Гонсалесом») и укладывать сложнейшего «Принца города» со 130 ролями со словами и 135 локациями в 52 съёмочных дня и скромный бюджет.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Люмет вошёл в историю как выдающийся «режиссёр актёров», раскрывший талант Марлона Брандо, Кэтрин Хепбёрн, Аль Пачино, Фэй Данауэй, Пола Ньюмана, Джейн Фонды и Шона Коннери, снявшегося у него в пяти лентах. Критики Оуэн Глейберман и Бетси Шарки отмечали, что он передавал уличную энергию Нью-Йорка с почти документальной прямотой — без поэтизации Скорсезе — и задолго до Клинта Иствуда возвёл съёмку в один-два дубля в профессиональный стандарт, сохранив живость и юмор до финальной картины «Игры дьявола» (по оценке Джастина Чанга).
В историографии кино Джеральд Маст и Брюс Кавин видят в Люмете главного американского наследника неореализма 1950-х годов с его этической верой в разум и закон; Стивен Боулз выделяет сквозной образ одинокого антигероя, действующего по совести вопреки корпоративной круговой поруке; Фрэнк Каннингем подчёркивает его антиэлитарный коллективизм; а Дэвид Дессер связывает темы вины и «суррогатных семей» с традицией нью-йоркской еврейской культуры. Удостоенный в 2005 году почётного «Оскара», памяти в ретроспективе Линкольн-центра и документального портрета Нэнси Буирски (2015), Люмет, по словам Роджера Эберта, остался одним из лучших мастеров и гуманистов мирового кино.
