Происхождение, среда и становление
Норберт Винер родился 26 ноября 1894 года в Колумбии (штат Миссури) в еврейской семье. Его отец Лео Винер (1862–1939), уроженец Белостока Российской империи, учился в Минске, Варшаве и Берлинском техническом университете, проникся этикой Льва Толстого и после переезда в США стал профессором славянских языков и литературы в Гарварде; мать Берта Кан происходила из семьи немецких эмигрантов. Богатая отцовская библиотека и суровое домашнее обучение сформировали феноменальный интеллект мальчика, хотя авторитарная опека отца оставила тяжёлую психологическую травму.
Винер научился читать в четыре года, в семь читал Дарвина, а в десять написал эссе «Теория невежества», доказывая приближённый характер всякого человеческого знания. В одиннадцать лет он окончил среднюю школу, в четырнадцать получил степень бакалавра математики в Тафтс-колледже, а в июне 1913 года — в восемнадцать лет — защитил в Гарвардском университете докторскую диссертацию по математической логике, сведя понятие упорядоченной пары к теории множеств (позднее эту конструкцию упростил Казимир Куратовский).
В 1913–1914 годах Винер слушал лекции Бертрана Рассела и Годфри Харди в Кембридже, Давида Гильберта, Эдмунда Ландау и Эдмунда Гуссерля в Гёттингене. Возвратившись в США с началом Первой мировой войны, он пробовал себя в философии, инженерии в General Electric и журналистике в Boston Herald (откуда был уволен за отказ восхвалять поддерживаемого редакцией политика). После отказов из-за слабого зрения он по приглашению Освальда Веблена работал над баллистикой на Абердинском полигоне и добился зачисления рядовым в армию. Не получив места в Гарварде — что сам учёный связывал с антисемитизмом и неприязнью Дж. Д. Биркгофа — он в 1919 году по рекомендации Уильяма Осгуда поступил на кафедру математики MIT.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1920–1930-е годы Винер вошёл в число крупнейших математиков эпохи, преподавая также как приглашённый лектор в пекинском университете Цинхуа. Он построил строгую теорию броуновского движения (винеровский процесс и винеровское пространство), независимо от Стефана Банаха пришёл к идее банахова пространства, разработал уравнение Винера — Хопфа, доказал общую тауберову теорему (1932) и вместе с соавторами сформулировал теоремы Пэли — Винера и Винера — Хинчина.
Во время Второй мировой войны (1941–1943) по приглашению Вэнивара Буша Винер занялся автоматизацией наведения зенитных орудий в Радиационной лаборатории MIT. Задача выделения траектории бомбардировщика из радиолокационных помех привела учёного к моделированию сигнала как случайного процесса и созданию оптимального фильтра Винера (1942), а совместная с Артуро Розенблютом и Джулианом Бигелоу статья «Поведение, целенаправленность и телеология» (1943) объединила инженерное регулирование и физиологию. С 1945 года Винер продолжил работу с Розенблютом в Национальном институте кардиологии в Мехико при поддержке гранта Фонда Рокфеллера, создав первую математическую модель циркуляции импульсов в сердечной мышце.
Опираясь на междисциплинарные встречи в Гарвардской медицинской школе и конференции Мейси, Винер в 1948 году опубликовал книгу «Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине» (во втором издании 1961 года дополненную главами о самообучающихся машинах и ритмах мозга). В ней он ввёл понятие «кибернетика», математически описал отрицательную обратную связь, сблизил термодинамическую и информационную энтропию, сформулировал принцип «Информация — это информация, а не материя и не энергия» и предсказал превосходство электронных двоичных цифровых машин над аналоговыми, вплоть до идеи конденсаторной памяти.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Появление ядерного оружия и начало холодной войны резко изменили гражданскую позицию учёного. В январе 1947 года Винер опубликовал в The Atlantic Monthly манифест «Учёный бунтует» (A Scientist Rebels), отказавшись передавать военным разработки по управляемым ракетам и прекратив принимать оборонное финансирование. В вопросе о союзе науки с военным ведомством он занял позицию, противоположную Джону фон Нейману.
Острая драма развернулась и в научном кругу MIT: привлёкший Уоррена Мак-Каллока и Уолтера Питтса к исследованиям мозга и нейросетей, Винер в начале 1950-х годов внезапно разорвал с ними контакты. Биографы связывали разрыв как с неприятием богемных нравов Мак-Каллока женой Винера Маргарет, так и с научной обидой после конгресса физиологов, на котором гипотезы Винера были опровергнуты. Личная жизнь учёного также омрачалась признанной им в автобиографии многолетней зависимостью от бензедрина.
В годы холодной войны открытые научные контакты Винера с советскими исследователями и консультирование правительства Индии вызывали подозрения в США, тогда как в СССР кибернетика поначалу подверглась резкой идеологической атаке. Однако уже в 1958 году «Кибернетика» вышла на русском языке под редакцией Г. Н. Поварова и легла в основу расцвета советской школы управления и программирования.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В книгах «Человеческое использование человеческих существ» (1950) и «Бог и Голем, Инк.» (1964) Винер предостерегал о социальных потрясениях «второй промышленной революции», предсказывая вытеснение работников со средними способностями и требуя перестроить ценности общества вне купли-продажи. Незадолго до смерти, в январе 1964 года, президент Линдон Джонсон вручил ему Национальную научную медаль США, отметив редкий симбиоз чистого математика и прикладного учёного.
Наследие Винера определило развитие теории информации (наряду с Клодом Шенноном), робототехники, искусственного интеллекта, теории управления и нейрокибернетики, а через Грегори Бейтсона и Маргарет Мид вошло в антропологию и социологию. Его именем названы кратер на Луне (1970) и престижные научные премии; в историографии XX века он остаётся образцом учёного-гуманиста, сумевшего разглядеть единые законы информации задолго до компьютерной революции.
