Происхождение, среда и становление
Жан-Пьер Грюмбах родился 20 октября 1917 года в 9-м округе Парижа в ассимилированной семье эльзасских евреев из Бельфора (прадед и дед держали мясную лавку, а отец Жюль торговал тканями и одеждой). В семнадцать лет он оставил школу, работал курьером и свадебным фотографом, в 1937 году вступил во Французскую коммунистическую партию, но в 1939 году вышел из неё из-за пакта Молотова — Риббентропа. Под влиянием дяди-антиквара полюбил театр и мюзик-холл, а с приходом звукового кино пережил подлинную синефильскую страсть к заокеанской индустрии: солдатом в 1943 году в Лондоне за недельный отпуск посмотрел двадцать семь фильмов. Позднее в «Кайе дю синема» вышел его знаменитый «пантеон» из 64 американских режиссёров 1930–1940-х годов.
Решающей школой мировоззрения стала Вторая мировая война. Эвакуированный из Дюнкерка в 1940 году, Грюмбах вместе с братом Жаком (журналистом социалистического еженедельника «Ле Попюлер») и сестрой Жанин ушёл в подполье французского Сопротивления, приняв конспиративный псевдоним «Мельвиль» в честь любимого писателя Германа Мелвилла. В 1942 году он перешёл Пиренеи в нейтральную Испанию, прошёл испанскую тюрьму и добрался до войск Сражающейся Франции в Британии; брат Жак, нёсший деньги для генерала де Голля, был застрелен и ограблен проводником. Прослужив два года в артиллерии, Мельвиль сражался при Монте-Кассино, участвовал в Южно-французской операции и уличных боях в Лионе, удостоившись ордена Почётного легиона.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Вернувшись в Париж в 1946 году, ветеран получил формальный отказ профсоюза в лицензии ассистента режиссёра. В ответ он создал собственную продюсерскую фирму и автономную студию на улице Жаннер в 13-м округе, живя в квартире этажом выше. После документальной короткометражки «Двадцать четыре часа из жизни клоуна» (1946) в цирке «Медрано» он за 27 дней вне студийной системы снял экранизацию военной повести Веркора «Молчание моря» (1949), которую Жан Ренуар назвал лучшим фильмом за пятнадцать лет.
Лентами «Ужасные дети» (1950, по Жану Кокто) и «Боб — прожигатель жизни» (1955) с уличной натурной съёмкой и репортажной камерой Мельвиль открыл дорогу французской Новой волне. Франсуа Трюффо смотрел «Ужасных детей» двадцать пять раз и пригласил Ги Декомбля в «Четыреста ударов» под впечатлением от «Боба», а Жан-Люк Годар снял Мельвиля в роли писателя Парвулеско в манифесте «На последнем дыхании» (1960), воспользовавшись его советом монтировать напрямую лучшие фрагменты дублей, что дало старт технике «рваного монтажа». В 1960-е годы Мельвиль создал канон европейского неонуара: «Леон Морен, священник» (1961), «Стукач» (1962), «Второе дыхание» (1966), «Самурай» (1967), «Красный круг» (1970) и «Полицейский» (1972) с Аленом Делоном, Жан-Полем Бельмондо, Лино Вентурой и Ивом Монтаном. Итогом личной военной памяти стала суровая хроника подполья «Армия теней» (1969).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Обращение от уличного документализма к павильонным криминальным драмам вызвало открытый разрыв Мельвиля с критиками Новой волны. Уже в декабре 1962 года Трюффо предупреждал его, что в «Стукаче» тот идёт «по ложному пути грубости и брутальности», а критик «Кайе дю синема» Серж Даней язвительно назвал «Самурая» рекламой плащей. В политизированной атмосфере конца 1960-х автор, заседавший в жюри Берлинале (1963) и классификационной комиссии Национального центра кинематографии (CNC) и эпатажно называвший себя «крайним индивидуалистом» и «анархистом правого крыла», стал чужим для левой молодёжи, несмотря на дружбу с Годаром и Монтаном.
Суровую дисциплину военного подполья Мельвиль перенёс на площадку: под лозунгом «ничто не имеет значения, кроме кино» он запрещал романы в группе, требовал круглосуточной готовности («У тебя не могло быть никакой личной жизни, ты был обязан работать по ночам и по выходным!» — вспоминала монтажёр «Армии теней» Франсуаз Бонно) и дотошно правил воротник рубашки или угол шляпы актёров, что приводило к острым конфликтам, в частности с Джаном Марией Волонте, а также с писателями и продюсерами. 29 июня 1967 года пожар уничтожил студию и архив Мельвиля на улице Жаннер, а 2 августа 1973 года в возрасте 55 лет режиссёр скоропостижно умер от сердечного приступа (или разрыва аневризмы) во время обеда с Филиппом Лабро в разгар работы над шпионским триллером «Контррасследование».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Восприятие наследия Мельвиля пережило радикальную переоценку. Уже после премьеры «Армии теней» журнал «Экспресс» писал, что «каждый раз, когда у Жан-Пьера Мельвиля выходит новый фильм, все режиссёры, включая тех, кто ненавидит Мельвиля, бегут в кинотеатры посмотреть, „как это сделано“». Настоящее возвращение классика наступило в 1990-е годы: после ретроспективы во Флоренции (1994) и специального номера «Кайе дю синема» (1996) Эмманюэль Бюрдо поставил его в один ряд с Годаром, Тати и Антониони как одного из первых портретистов новой постиндустриальной Европы.
Замкнутая «вакуумная» вселенная Мельвиля — «парижские вестерны» с автомобилями вместо лошадей, тренчкотами, шляпами-стетсонами, ритуалами молчания и восточным кодексом чести (в описании Дэйва Кера — «ноющее затишье прострочено резкими взрывами действия») — стала фундаментом современного авторского боевика и неонуара. Прямыми наследниками его эстетики провозгласили себя Джон Ву (посвятивший «Киллера» Скорсезе и Мельвилю), Квентин Тарантино, приводивший творческий путь Мельвиля как доказательство того, что страстная любовь к кино важнее киношколы, Майкл Манн, Мартин Скорсезе, Такеши Китано, Джонни То, Джим Джармуш, Аки Каурисмяки и Николас Виндинг Рефн.
