Происхождение, среда и становление
Габриэль Бонёр Шанель родилась 19 августа 1883 года в благотворительной больнице Сестёр Провидения в городе Сомюр в бедной семье ярмарочного торговца Альбера Шанеля и прачки Жанны Деволь (из-за ошибки при регистрации её записали как Шаснель, и она не исправляла фамилию, чтобы не раскрывать рождение в приюте). После смерти матери в 1895 году отец отдал дочерей в сиротский приют цистерцианского аббатства Обазин. Шесть лет суровой монастырской дисциплины, чёрно-белой униформы и обучения шитью заложили основы её эстетики лаконизма.
С 1903 года, окончив пансион в Мулене, она работала портнихой в галантерейной лавке, а по вечерам пела в кафе-шантане «La Rotonde» перед кавалерийскими офицерами, получив прозвище Коко от популярных песен «Qui qu’a vu Coco» и «Ko Ko Ri Ko». После неудачной попытки сценической карьеры в Виши (1906) Шанель вошла в светское общество при поддержке текстильного наследника Этьена Бальсана, а с 1908 года — английского предпринимателя Артура «Боя» Кэйпела. При их содействии она открыла шляпную мастерскую в Париже (1909–1910, ул. Камбон, 21), прославилась в 1912 году благодаря актрисе Габриэль Дорзиа, открыла бутики в Довиле (1913) и Биаррице (1915) и к 1916 году вернула Кэйпелу вложенные средства.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Революция Шанель выросла из социальных сдвигов Первой мировой войны. Пока традиционные кутюрье страдали от дефицита роскошных тканей и ориентировались на праздный салонный быт, она предложила одежду для женщин, работавших на заводах, в госпиталях и конторах. В 1916 году Шанель внедрила в высокую моду трикотаж джерси, прежде шедший на мужское бельё, перенесла в женский гардероб элементы андрогинного и морского костюма — тельняшку, свитер, брюки для отдыха — и отказалась от корсета. Работая без эскизов, методом наколки прямо на теле модели, она утвердила короткую стрижку 1917 года, моду на загар, авторскую бижутерию (сотрудничая с Этьеном де Бомоном и герцогом Фулько ди Вердура) и к середине 1920-х годов создала «маленькое чёрное платье» (1926) и первые варианты твидового костюма; влияние британской аристократии и многолетняя связь с герцогом Вестминстерским («Бендором») ввели в её коллекции шотландский твид и сдержанный английский крой.
Не меньшее значение имело превращение имени кутюрье в интегрированный lifestyle-бренд и союз с художественным авангардом. Через подругу Мизию Серт и круг русской эмиграции Шанель сблизилась с Сергеем Дягилевым (анонимно поддержала возобновление «Весны священной» в 1920 году, создала костюмы для «Голубого экспресса» и других спектаклей), Игорем Стравинским, Жаном Кокто, а через великого князя Дмитрия Павловича (и его сестру Марию Павловну, возглавившую вышивальные мастерские «славянского периода») вышла на парфюмера Эрнста Бо. Выпущенные в 1921 году духи Chanel № 5 открыли эпоху синтетических альдегидных ароматов и вывели бизнес за рамки портновского ателье.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Масштабирование бизнеса обернулось тяжёлыми конфликтами. В 1924 году для выпуска духов было учреждено общество Parfums Chanel, где братья Пьер и Поль Вертхаймеры получили 70 % акций, владелец «Галери Лафайет» Теофиль Бадер — 20 %, а Шанель — 10 %. Сочтя договор грабительским, с 1930 года она вела против партнёров безрезультатные судебные тяжбы. В те же 1930-е её доминированию бросила вызов Эльза Скиапарелли с сюрреалистическим шиком, провалился голливудский контракт Шанель с Сэмюэлем Голдвином (1931–1932), а всеобщая забастовка 1936 года заставила уступить требованиям работниц её дома моды.
В сентябре 1939 года Шанель закрыла модный дом, сохранив лишь парфюмерный отдел, а во время немецкой оккупации Парижа поселилась в отеле «Риц» и сошлась с офицером немецкой разведки бароном Гансом Гюнтером фон Динклаге («Шпацем»). Рассекреченные архивы (изученные историком Хэлом Воганом и другими исследователями) зафиксировали её учёт в Абвере как агента F-7124 под псевдонимом «Вестминстер». Пользуясь нацистскими законами об «ариизации», в мае 1941 года она потребовала передать ей бизнес бежавших в США братьев Вертхаймеров (те заблаговременно переписали контроль на Феликса Амио), а на рубеже 1943–1944 годов по заданию главы внешней разведки СД Вальтера Шелленберга участвовала в провалившейся операции «Модельхут» в Мадриде по выходу на Уинстона Черчилля. После освобождения Парижа в 1944 году её кратковременно арестовали, но вскоре отпустили — предположительно при содействии британских связей и Черчилля, некогда заметившего, что она «способна управлять как мужчиной, так и империей», — после чего она почти на десятилетие удалилась в Швейцарию.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Избегая судебного скандала вокруг военных архивов, который обрушил бы марку, Пьер Вертхаймер в 1947 году выплатил Шанель компенсацию и уступил 2 % от мировых продаж Chanel № 5, а в 1954 году полностью профинансировал её возвращение на парижский подиум в возрасте семидесяти лет. Несмотря на прохладный приём французской прессы, США встретили обновлённый твидовый костюм, двухцветную обувь и стёганую сумку 2.55 (1955) триумфом (премия Neiman Marcus в 1957 году), а сама Шанель спокойно поощряла тиражирование фасонов: «Для меня копии — признак успеха».
В современной историографии и истории культуры (труды Жюстин Пикарди, Хэла Вогана, Лизы Чейни) оценка Шанель остаётся двойственной. С одной стороны, журнал Time включил её как единственного модельера в число ста наиболее влиятельных людей XX века за радикальную демократизацию и функционализацию женского костюма; с другой — архивные исследования окончательно разрушили послевоенный миф о её нейтралитете в годы оккупации, вписав биографию великого реформатора моды в драматический контекст европейского коллаборационизма.
