Окопный тупик 1914–1915 годов и «сухопутные корабли» Адмиралтейства
Танк родился из тактического кризиса Первой мировой войны: связка скорострельной артиллерии, станковых пулемётов Максима и глубоких полос колючей проволоки сделала прорыв укреплённой обороны почти невозможным. Массированные артобстрелы перепахивали дороги воронками, замедляя ввод пехоты и зависимых от дорог бронеавтомобилей быстрее, чем обороняющийся перебрасывал резервы по железным дорогам. Довоенные проекты бронированных гусеничных машин — французского капитана Левавассёра (1903), австрийца Гюнтера Бурштина (1911), австралийца Ланселота де Моля (1911) и российского конструктора В. Д. Менделеева (1911–1915, с пневматической подвеской) — отклонялись военными министерствами, а русские опытные машины начала войны («Вездеход» Пороховщикова и гигантский колёсный «Царь-танк» Лебеденко) остались в единственных экземплярах.
В Великобритании прорыв возглавило не сухопутное командование, скептически отвергавшее переделку гусеничных тракторов в бронемашины, а флот. В феврале 1915 года Первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль создал «Комитет сухопутных кораблей» под началом главного кораблестроителя Эсташа Теннисона д’Эйнкура, позже поддержанный министром вооружений Дэвидом Ллойдом Джорджем и идеологом танковых войск Эрнестом Суинтоном. Инженерную задачу решили Уолтер Гордон Уилсон (трансмиссия и корпус) и фабрикант сельхозмашин Уильям Триттон (William Foster & Co., гусеницы): вслед за прототипом «Little Willie» в январе 1916 года испытали ромбовидный «Mother», ставший серийным Mark I. Для секретности при отправке на фронт машины окрестили «цистернами для воды» (tank) с надписью «Осторожно. Петроград». Во Франции полковник Жан-Батист Этьен независимо добился выпуска машин Schneider и Saint-Chamond, а следом — лёгкого Renault FT.
От Mark I и Renault FT к Т-34: отбор классической компоновки
Боевой дебют Mark I 15 сентября 1916 года на Сомме показал как мощь, так и техническую сырость новинки: из 49 подготовленных машин на исходные позиции вышли 32, а прорвались на 5 км 18, снизив при этом потери пехоты в 20 раз. Пулемётные модификации («самки») в боковых спонсонах не справлялись с вражеской бронёй и укрепрайонами, уступив пушечным («самцам») и смешанным («гермафродитам»). Мировой конструкторский канон в 1917 году утвердил французский Renault FT (свыше 3000 машин): вращающаяся на 360° башня с основным орудием, задний моторный отсек и малое удельное давление на грунт на столетие стали классикой.
В 1920–1930-е годы жестокий отбор отсёк нежизнеспособные альтернативы. Лёгкие пулемётные танкетки легко поражались 20-мм пушками (главный урок войны в Испании 1936–1939 годов). Многобашенные «сухопутные дредноуты» (французский 70-тонный Char 2C и советский 50-тонный Т-35) требовали до 10–12 человек экипажа, страдали от невозможности централизованного управления огнём и имели слабую броню при огромных габаритах. Колёсно-гусеничная схема Дж. У. Кристи (советские танки БТ) также проиграла: доклад АБТУ от 1 декабря 1939 года по полигонным испытаниям харьковских опытных машин А-20 (4200 км пробега) и чисто гусеничного А-32 (3000 км) выявил ненадёжность колёсных подшипников и позволил за счёт запаса веса довести толщину наклонной противопульной брони на базе А-32 до 45 мм, создав А-34 — будущий Т-34.
Не менее важной стала советская «дизелизация»: после потерь вспыхивавших бензиновых танков на Халхин-Голе в августе 1939 года в столкновении с дизельными японскими машинами 500-сильный дизель В-2, 76-мм пушка, широкие гусеницы и технологичность массовой сборки дали СССР сбалансированный средний танк Т-34, превзошедший в стратегическом производстве усложнённые германские «Тигры» и «Пантеры».
Переворот в тактике войны, машиностроении и культуре
Теоретики межвоенной эпохи — Дж. Фуллер, Б. Лиддел Гарт, М. Н. Тухачевский, Ш. де Голль, Г. Гудериан — вернули войне оперативный маневр за счёт танковых объединений. В 1939–1941 годах вермахт реализовал доктрину «блицкрига», собрав радиофицированные танки в самостоятельные ударные клинья с авиацией и мотопехотой, тогда как равные по броне французские силы в 1940 году потеряли управляемость из-за распыления по пехоте и нехватки радиостанций. В Великой Отечественной войне советские танковые армии и корпуса, отрабатывая стрельбу с хода, фланговые охваты и плотное взаимодействие с пехотой на дистанции 200–400 метров (как требовала фронтовая «Памятка экипажу танка в бою» 1942 года), переломили войну под Сталинградом, на Курской дуге и дошли до Берлина.
В экономике танкостроение перестроило металлургию и индустрию: от первых советских копий «Рено» 1920–1921 годов (работавших после гражданской войны тракторами) до уральских, детройтских и рурских заводов, освоивших автоматическую сварку бронелистов, поточное литьё башен и выпуск десятков тысяч машин вроде Т-34 и американского M4 «Шерман». В повседневный язык почти всех стран вошло выдуманное для секретности английское слово «танк» (заменив в России раннее «лохань», но уступив в Германии термину Panzer, во Франции — char, в Польше — czołg), став символом мощи XX века.
Основные боевые танки и вызов противотанковых средств
Появление в 1943–1945 годах ручных кумулятивных гранатомётов вроде «Панцерфауста» (против которых советские экипажи наваривали на броню сетчатые и жестяные противокумулятивные экраны) привело к середине 1950-х к отказу от деления на средние и тяжёлые машины и рождению основного боевого танка (ОБТ) — от советских Т-54/55, Т-62, Т-64А и Т-72 до британского «Центуриона», американских M48/M60 и западногерманского «Леопарда-1». Лёгкие машины ушли в разведку, амфибии (ПТ-76) и БМП, а ОБТ получили гладкоствольные пушки, автоматы заряжания (СССР), лазерные дальномеры, системы защиты от ОМП и многослойную комбинированную броню типа «Чобэм».
Противодействие кумулятивным ракетам стимулировало разработку динамической защиты и первого в мире комплекса активной защиты «Дрозд» (Т-55АД, 1983). В двигателестроении газотурбинные моторы (Т-80, «Абрамс») не смогли вытеснить турбодизели из-за расхода топлива, большего на 40–68 %, и сокращения запаса хода. В XXI веке массовые ПТРК и ударные беспилотники окончательно закрепили правило применения танков исключительно в плотном общевойсковом строю с пехотой, артиллерией и средствами РЭБ.
