Сущность плана ГОЭЛРО и его структура
План ГОЭЛРО (от сокращения «Государственная комиссия по электрификации России», ставшего также наименованием «Плана электрификации Р.С.Ф.С.Р.») — первый единый перспективный государственный план восстановления и модернизации народного хозяйства Советской России. Разработанный в 1920 г. по заданию В. И. Ленина комиссией во главе с Г. М. Кржижановским, проект заложил основы централизованного планирования в СССР и стал прообразом пятилетних планов.
ГОЭЛРО задумывался не как узкоэнергетическая программа, а как комплексный проект перестройки всей экономики на базе электрификации: он охватывал опережающий рост обрабатывающей и добывающей промышленности (за 10 лет на 80–100 %), топливный баланс, транспорт (включая магистрализацию железных дорог и проект Волго-Донского канала) и механизацию сельского хозяйства. В политической риторике план опирался на формулу Ленина «Коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны», а в статье «Об едином хозяйственном плане» (февраль 1921 г.) Ленин назвал том ГОЭЛРО «единственной серьезной работой» в этой области. Технически проект состоял из «программы А» (рациональное объединение и загрузка действующих станций) и «программы Б», намечавшей за 10–15 лет построить 30 районных электростанций (20 ТЭС на местном топливе и 10 ГЭС) мощностью 1,75 млн кВт и довести годовую выработку до 8,8 млрд кВт·ч.
Разработка, принятие и реализация плана (1920–1931)
Начало работе положила резолюция сессии ВЦИК от 2–7 февраля 1920 г.: «ВЦИК постановляет: поручить ВСНХ, совместно с Народным комиссариатом земледелия, разработать проект постройки сети электрических станций…». 21 февраля 1920 г. Президиум ВСНХ утвердил комиссию под председательством Г. М. Кржижановского (вскоре положение о ней утвердил Совет Обороны). В работе участвовали около 200 учёных, инженеров и экономистов (свыше 180 сотрудников подготовили более 200 докладов и расчётов), включая И. Г. Александрова, А. В. Винтера, Г. О. Графтио, Р. Э. Классона, К. А. Круга, М. А. Шателена, Л. К. Рамзина, Б. И. Угримова и В. Ф. Миткевича.
К декабрю 1920 г. был издан сводный том «План электрификации РСФСР» с материальным и финансовым балансом в золотых рублях (дефицит в 6 млрд золотых рублей предполагалось покрыть кредитами и концессиями) и детальными очерками по восьми экономическим районам: Северному, Центрально-промышленному, Южному, Приволжскому, Уральскому, Западно-Сибирскому, Кавказскому и Туркестанскому (Восточная Сибирь и Дальний Восток, входивший в ДВР, тогда не охватывались). План был одобрен VIII Всероссийским съездом Советов (постановление СНК от 22 декабря 1920 г.), окончательно утверждён СНК 21 декабря 1921 г. и закреплён IX съездом Советов. Кадровый опыт комиссии напрямую послужил созданию Госплана в 1921 г.
После глубокого спада эпохи разрухи довоенный максимум 1916 г. (2,575 млрд кВт·ч) удалось перекрыть только к 1925 г. В дальнейшем при опоре на налоговые льготы и государственные вложения были введены первенцы ГОЭЛРО — Каширская, Шатурская, Нижегородская, Штеровская и Челябинская ТЭС, Волховская ГЭС (1926), Свирские ГЭС и Днепрогэс (1932), формировавшие вокруг себя новые индустриальные центры вроде Сталинградского тракторного завода и Кузбасса. Хотя к 1930 г. из десяти ГЭС заработали лишь три, плановый рубеж в 8,8 млрд кВт·ч был выполнен к 1931 г., а к концу первой пятилетки (1932 г.) выработка составила 13,5 млрд кВт·ч.
Исторический контекст: дореволюционные корни и «Россия во мгле»
Вопреки советской мифологии, ГОЭЛРО вырос из дореволюционного инженерно-научного задела. В 1913 г. Российская империя занимала 5-е место в мире по выработке электроэнергии (1,9 млрд кВт·ч на 9537 станциях; в 1916 г. — свыше 2,575 млрд кВт·ч). В 1899–1913 гг. прошли семь Всероссийских электротехнических съездов, уже в 1910–1912 гг. проектировались Волховская ГЭС и плотины на Днепре, а с 1916 г. действовал энергетический отдел академической КЕПС. Теоретическим подспорьем послужил и разобранный в плане труд экономиста К. Баллода «Государство будущего». Однако до 1917 г. единое сетевое строительство тормозили частная собственность на землю и раздробленность энергохозяйства (около половины мощностей принадлежало иностранным компаниям).
В разрушенной Гражданской войной стране 1920 г. этот замысел казался многим современникам фантастикой. Осенью 1920 г. Москву посетил Герберт Уэллс; в книге «Россия во мгле» он назвал план «утопией электрификаторов», сомневаясь, что в аграрной и разорённой стране удастся возвести мощные станции, хотя и отметил созидательный масштаб ленинского воображения.
Историография: от «чуда планирования» к анализу преемственности
В советской историографии 1930–1980-х гг. ГОЭЛРО канонизировался как триумф ленинского научного предвидения и пролог социалистической индустриализации. Примечательно, что в 1-м издании БСЭ (т. 15, 1929) план оценивался более трезво: указывалось, что документ 1920 г. сосредоточился на энергетической базе, оставив в стороне социальную реконструкцию, и носил ориентировочный «характер чернового наброска».
Современные исследователи (В. Л. Гвоздецкий, Е. Н. Будрейко, а в западной науке — Дж. Куперсмит в монографии «The Electrification of Russia, 1880–1926», 1992) преодолели миф о рождении плана «на пустом месте». В их работах подчёркивается прямая технологическая преемственность ГОЭЛРО с проектами дореволюционных инженеров и КЕПС, анализируется сотрудничество беспартийных технократов с большевистской властью, корректировка плана под задачи первых пятилеток и международное восприятие советского опыта электрификации.
