Происхождение, среда и становление
Александр Николаевич Башлачёв родился 27 мая 1960 года в Череповце Вологодской области в семье начальника участка паросилового цеха металлургического комбината Николая Алексеевича Башлачёва и преподавателя химии Нелли Николаевны. В детстве он рано начал читать, с лёгкостью решал устные математические задачи, участвовал в литературных конкурсах и уже в отрочестве переписывал стихи Сергея Есенина и Владимира Высоцкого. После неудачной попытки поступления на дневной журфак ЛГУ в 1977 году (где познакомился с Леонидом Парфёновым и вскоре ушёл после первой сессии вечернего отделения) Башлачёв работал художником на Череповецком металлургическом комбинате и в молодёжном кафе «Фрегат» сблизился с местной группой «Рок-Сентябрь», сочиняя для неё тексты.
В 1978–1983 годах он окончил факультет журналистики Уральского государственного университета в Свердловске, после чего вернулся в Череповец и год трудился корреспондентом отдела партийной жизни газеты «Коммунист». Тяготясь дежурными очерками об ударниках и стройках (и нелюбимым официальным костюмом-тройкой), он вёл музыкальную колонку «Семь нот в блокнот», зачитывался Маяковским и Булгаковым и сочинял первые песни («Грибоедовский вальс», 1983). После поездки на Ленинградский рок-фестиваль в мае 1984 года, покупки гитары и сентябрьского знакомства в квартире Парфёновых с критиком Артемием Троицким Башлачёв отыграл серию осенних квартирников в Москве (у Н. Овчинникова, Г. Кацова, С. Рыженко) и Ленинграде, уволился из газеты и шагнул в столичный андеграунд.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Историческая роль Башлачёва заключается в органическом слиянии бардовской акустической традиции с нервной поэтикой русского рока: обходясь одним голосом и гитарой, он вывел рок-слово на уровень большой отечественной поэзии. В марте 1985 года состоялось его первое крупное ленинградское выступление вместе с Юрием Шевчуком перед шестью сотнями зрителей в 6-й аудитории Ветеринарного института («Четвёртый день фестиваля» / «Кочегарка»), а в мае того же года — запись первого альбома «Третья столица» у Алексея Вишни при организационной поддержке директора Сергея Фирсова.
Окончательно поселившись в Ленинграде, с марта 1986 года Башлачёв устроился кочегаром в котельную «Камчатка» и вступил в Ленинградский рок-клуб, оказавшись в центре неофициальной сцены. Он записал совместные треки с Виктором Цоем («Начальник Камчатки»), альбом «Чернобыльские бобыли на краю света» с музыкантами «Алисы» Святославом Задерием, Андреем Шаталиным и Павлом Кондратенко (август 1986), выступал на выставке «Митьков» под аккомпанемент губной гармоники Бориса Гребенщикова. В январе и мае 1986 года в Москве — у администратора Рок-лаборатории Александра Агеева («Время колокольчиков», «Всё будет хорошо», «Лихо»), в Театре на Таганке (запись Андрея Зачёсова) и в студии группы «Звуки Му» на даче Александра Липницкого («Вечный пост») — были созданы его главные магнитофонные памятники. В «Времени колокольчиков», «Ванюше» и «Абсолютном вахтёре» фольклорный скомороший лад, православная символика, звон колоколов и трагическая рефлексия о судьбе страны обрели предельную художественную целостность.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Стремительный взлёт 1985–1987 годов вступил в острый конфликт с внутренним мироощущением поэта, болезненно воспринимавшего выход рока в тиражную перестроечную публичность и медийную суету. Весной 1987 года Башлачёв прервал участие в съёмках документального фильма Алексея Учителя «Рок», а в августе отказался сниматься в киевской ленте «Барды покидают дворы». Его выступление на V фестивале Ленинградского рок-клуба в июне 1987 года (приз «Надежда») и концерт в Черноголовке фактически стали прощанием с большой сценой.
Примерно с середины 1986 года, тяжело переживая смерть младенца-сына Ивана (осень 1985 года), бытовую и финансовую неустроенность перед рождением второго сына Егора, поэт погрузился в затяжной творческий кризис и экзистенциальное одиночество. По воспоминаниям его фактической жены Анастасии Рахлиной, особое духовное зрение поэта создавало незримый барьер непонимания даже среди близких людей. После песни «Вишня» (август 1987 года) новые сочинения прекратились, а последний известный квартирник состоялся 29 января 1988 года у Марины Тимашевой. Между 7 и 9 часами утра 17 февраля 1988 года 27-летний Башлачёв выпал из окна кухни съёмной квартиры на проспекте Кузнецова в Ленинграде и погиб; 23 февраля он был похоронен на Ковалёвском кладбище.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Гибель Башлачёва стала нравственным потрясением для всего поколения русского рока (посмертно его нередко относят к «клубу 27»). Двадцатого ноября 1988 года в «Лужниках» прошёл первый в СССР стадионный рок-концерт без сидячих мест в партере, посвящённый его памяти (с участием Джоанны Стингрей и группы «Кино», чьё выступление прервали фонограммой «Времени колокольчиков»). Журнал «Юность» впервые напечатал стихи поэта, в 1990 году Александр Житинский выпустил сборник «Посошок», «Отделение Выход» издало семитомную антологию записей, а музыканты посвятили ему знаковые песни и трибьюты — от «Вершков и корешков» Егора Летова и «Шабаша» Константина Кинчева («Его смерть оставила незаживающую рану») до работ Юрия Шевчука и Дмитрия Ревякина («Серебро и слёзы»).
С конца 1990-х годов поэзия Башлачёва вошла в университетское литературоведение: ей посвящены диссертации и монографии В. А. Гаврикова, А. Н. Ярко, В. С. Глинчикова, Б. В. Орехова и фундаментальная биография Льва Наумова «Человек поющий». В 2004 году митрополит Владимир разрешил церковное отпевание поэта, в 2020 году в Череповце открылся новый официальный музей Башлачёва и ему посмертно присудили премию «Чартова дюжина» в номинации «Легенда».
