Происхождение, среда и становление
Александр Аркадьевич Галич (при рождении Гинзбург) родился 19 октября (по другим данным, 20 октября) 1918 года в Екатеринославе в семье экономиста Арона Самуиловича Гинзбурга и Фейги Берковны Векслер. В 1923 году семья переехала из Севастополя в Москву, поселившись в доме поэта Дмитрия Веневитинова в Кривоколенном переулке. Атмосферу ранних увлечений будущего барда определили родственники: дядя Лев Гинзбург был профессором литературы МГУ, мать работала в госфилармонии, а дядя Марк Векслер с 1932 года возглавлял Большой зал Московской консерватории. Окончив музыкальную школу по классу скрипки и владея роялем, Галич публиковал стихи в «Пионерской правде» и посещал детский кружок Эдуарда Багрицкого.
В 1935 году он поступил одновременно в Литинститут и Оперно-драматическую студию К. С. Станиславского, однако по совету критика Павла Новицкого предпочёл школу великого режиссёра. В 1939 году он перешёл в Театр-студию Алексея Арбузова и Валентина Плучека, участвуя в коллективной пьесе «Город на заре» о строительстве Комсомольска-на-Амуре; лишь позже Галич понял, что воспевал там романтику, скрывавшую лагерный труд Дальлага. Негодный к строевой службе, в годы войны он играл и сочинял для фронтового театра арбузовцев, возникшего в узбекском Чирчике. После распада студии в 1944 году Галич оставил сцену ради драматургии, выбрав в 1946 году псевдоним из букв фамилии, имени и отчества.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1940–1950-е годы Галич вошёл в число самых успешных советских драматургов и киносценаристов, став членом Союза писателей (1955) и Союза кинематографистов (1957). Его комедия «Вас вызывает Таймыр» (1947, с К. Исаевым), пьеса «Много ли человеку надо» (1959, дебютный спектакль Юрия Любимова), сценарии фильмов «Верные друзья» (1954), «На семи ветрах» (1962), «Дайте жалобную книгу» (1964) и отмеченного грамотой КГБ СССР «Государственного преступника» (1964) принесли ему славу и материальный достаток. Позднее сам автор отвергал официальную драматургию как «лакированную», выделяя лишь пьесу «Матросская тишина» о еврейской семье в годы войны, запрещённую цензурой вплоть до 1988 года.
Настоящую историческую роль Галич обрёл на рубеже 1961–1962 годов, когда от сатирической песни «Леночка» перешёл к неподцензурной поэзии под семиструнную гитару. Опираясь на опыт драматурга, традицию городского романса, Александра Вертинского и сатиры Михаила Зощенко, он создал жанр драматизированной мелодекламации, в которой герои заговорили подлинным языком эпохи — от лагерников до номенклатуры. Через «магнитиздат» распространялись «Облака», «Памяти Пастернака», «Красный треугольник», «Поэма о Сталине», «Кадиш» и открывавший концерты «Старательский вальсок» с формулой личной ответственности: «Вот так просто попасть в — палачи: Промолчи, промолчи, промолчи!». Его поэзию высоко ценили академики Пётр Капица, Лев Ландау, Андрей Сахаров, Дмитрий Лихачёв и Корней Чуковский.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Переход к открытой оппозиции вызревал в череде столкновений с государственным антисемитизмом и цензурой. После войны Галича по национальному признаку не приняли в Высшую дипломатическую школу НКИД, а кампания борьбы с «космополитизмом» прервала постановки его пьес; потрясением стало убийство Соломона Михоэлса в 1948 году (лишь демонстративное изгнание с заседания еврейской секции Перецом Маркишем спасло поэта от последовавших арестов). Запрет «Матросской тишины» перед премьерой в «Современнике» в 1958 году (за «преувеличение роли евреев в войне») и закрытие спектакля «Август» в 1960 году убедили Галича в невозможности честного слова на советской сцене.
Разрыв завершился после триумфа на фестивале в новосибирском Академгородке в марте 1968 года (Гран-при клуба «Под интегралом»). Письмо пяти геологов во главе с академиком А. А. Трофимуком и претензии обкома КПСС к песням «Закон природы» и «Памяти Пастернака» привели к запрету публичных выступлений. Ввод войск в Чехословакию в августе 1968 года отозвался в «Петербургском романсе», который читали накануне демонстрации на Красной площади. После несанкционированного издания песен в «Посеве» (1969) и избрания почётным членом Комитета прав человека в СССР (1970) Галича исключили из Союза писателей (декабрь 1971) и Союза кинематографистов. Лишённый заработка и перенёсший инфаркты, он крестился у отца Александра Меня, а в июне 1974 года под давлением КГБ уехал из страны по израильской визе, избрав в Вене норвежский нансеновский паспорт. В эмиграции работал на Радио «Свобода», в журнале «Континент» и вступил в НТС (1976). 15 декабря 1977 года в Париже он погиб от удара током при подключении антенны стереосистемы Grundig; хотя друзья (В. Максимов, М. Шемякин) считали это несчастным случаем, засекречивание дела полицией до 2027 года оставило версии о покушении КГБ.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Уход Галича в 1977 году вызвал негласные поминальные сборы в московских театрах — на Таганке, в «Современнике» и Театре Сатиры, хотя при жизни его имя вычёркивали из титров, а за хранение магнитофонных плёнок можно было получить реальный срок. В эпоху перестройки началась реабилитация: в мае 1988 года по ходатайству дочери Алёны Архангельской Галича восстановили в Союзе кинематографистов и Союзе писателей СССР, а Олег Табаков поставил наконец «Матросскую тишину». В 1993 году поэту вернули российское гражданство; мемориальные доски появились в Москве, новосибирском Академгородке и Днепре.
В литературоведении и культурной истории Галича наряду с Булатом Окуджавой и Владимиром Высоцким относят к классической триаде авторской песни, причём именно его поэзия ближе всего примыкает к высокой литературе, а по воздействию на сознание интеллигенции сопоставляется с прозой Александра Солженицына и Юрия Трифонова. Литературовед Николай Богомолов подчёркивал многоуровневую интертекстуальность барда, указав, что «он создал особую, свою поэтику, которая отнюдь не автоматизировалась и вполне может восприниматься как абсолютно современная». Для историографии Галич остался прежде всего хроникером морального сопротивления тоталитаризму и бескомпромиссного личного выбора.
