Происхождение, среда и становление
Алексей Николаевич Куропаткин родился 17 (29) марта 1848 года в Витебске (по другим сведениям — в имении Шешурино Холмского уезда Псковской губернии) в семье прапорщика, выпускника школы топографов и преподавателя топографии Николая Емельяновича Куропаткина, чей отец Емельян выслужился из крепостных в унтер-офицеры. Привычка к кропотливой картографии и штабной отчётности во многом шла из семьи. Окончив 1-й кадетский корпус (1864) и 1-е военное Павловское училище (1866), Куропаткин вышел в 1-й Туркестанский стрелковый батальон, участвовал в Бухарском походе 1867–1868 годов и взятии Самарканда.
В 1871–1874 годах он окончил первым Николаевскую академию Генштаба и отправился в научную командировку в Германию, Францию и Алжир, где участвовал во французской экспедиции в Сахару и написал книгу «Алжирия» (1877). По возвращении в 1875 году Куропаткин связал судьбу со школой М. Д. Скобелева: в Кокандском походе за штурм Уч-Кургана получил орден Св. Георгия 4-й степени, в 1876 году возглавил посольство к правителю Кашгарии Якуб-беку (труд «Кашгария», 1879), а в Русско-турецкую войну 1877–1878 годов как начальник штаба 16-й дивизии прошёл Ловчу, Плевну (контужен) и зимний переход через Балканы (тяжело ранен). В Ахал-Текинской экспедиции 1880–1881 годов он совершил 18-дневный переход по пустыне и 12 января 1881 года возглавил главную штурмовую колонну при взятии Геок-Тепе (орден Св. Георгия 3-й степени).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1883–1890 годах Куропаткин служил в Главном штабе, преподавал военную статистику и написал премированный труд «Действия отрядов генерала Скобелева...», а в 1890–1898 годах управлял Закаспийской областью, преобразовав пограничную окраину: были пресечены набеги и рабство, развивались земледелие и торговля, открылись русские школы, проведена судебная реформа и переселенческая программа; в 1895 году он возглавил чрезвычайное посольство в Тегеран.
На посту военного министра (1898–1904; генерал от инфантерии с 1901 года, генерал-адъютант с 1902 года) Куропаткин провёл крупную перестройку императорской армии. Завершилось перевооружение пехоты винтовками и началось оснащение полевой артиллерии 76-мм скорострельными пушками, появились первые пулемётные роты. В сфере подготовки кадров курс юнкерских училищ продлили с двух до трёх лет, открыли семь кадетских корпусов, ввели предельный возраст строевых офицеров и повысили оклады. Были унифицированы штабы округов, образованы Сибирский округ и восемь корпусных управлений, реформирован Главный штаб. Для нижних чинов отменили телесные наказания, ввели походные кухни, чайное довольствие и прямые закупки провианта у земств, хотя нехватка бюджетных средств помешала полностью преодолеть бытовую и материальную отсталость армии.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Тяжёлым испытанием для Куропаткина стал дальневосточный кризис. После инспекционной поездки 1903 года в Маньчжурию, Порт-Артур, Владивосток и Японию министр осознавал неготовность недостроенного Транссиба и резко противился курсу «безобразовской клики», но не сумел остановить войну. Возглавив в феврале 1904 года Маньчжурскую армию (с октября — главнокомандующий всеми силами на Дальнем Востоке), Куропаткин вступил в острый конфликт с наместником адмиралом Е. И. Алексеевым: Куропаткин планировал отступить к Харбину для накопления резервов, тогда как Алексеев настаивал на наступлении на выручку Порт-Артура, отдавая приказы через голову командующего. Вдобавок к ведомственному раздору и спорам с генералом О. К. Гриппенбергом в решающих сражениях при Ляояне, Шахэ, Сандепу и Мукдене сказались нерешительность самого Куропаткина, дробление резервов и неспособность перехватить инициативу. После мукденского разгрома в марте 1905 года он был смещён и сам попросился остаться на фронте с понижением — командующим 1-й армией.
В годы Первой мировой войны его возвращение долго блокировал великий князь Николай Николаевич. Лишь в сентябре 1915 года Николай II дал Куропаткину Гренадерский корпус, а в феврале 1916 года — Северный фронт вдоль Западной Двины. Однако весенние атаки под Ригой и Якобштадтом захлебнулись, а летом 1916 года Куропаткин полтора месяца медлил с поддержкой Брусиловского прорыва, ограничившись неудачным наступлением 12-й армии у Бауска (15 тысяч потерь). В июле 1916 года его перевели в Туркестан, где он жёстко подавил Среднеазиатское восстание против тыловой мобилизации. В марте 1917 года он присягнул Временному правительству, но был смещён Ташкентским Советом. Отказавшись от Гражданской войны и эмиграции, бывший министр поселился в селе Шешурино Псковской губернии, где преподавал в основанной им сельской школе и заведовал волостной библиотекой до смерти 16 января 1925 года.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Дореволюционная и советская историография (от ЭСБЕ и первого издания БСЭ до СИЭ и публикаций дневников в «Красном архиве») закрепила за Куропаткиным репутацию блестящего начальника штаба при волевом лидере вроде Скобелева, но робкого, склонного к полумерам главнокомандующего в большую войну. Одновременно подчёркивались противоречия его реформ, недооценка им японской армии перед 1904 годом и колониально-жёсткие меры в Туркестане 1916 года; сам генерал отстаивал свою стратегию в «Записках о русско-японской войне» и четырёхтомном отчёте.
В современной исторической науке (Р. С. Авилов, О. А. Белозерова, М. К. Басханов, М. В. Оськин) оценки стали заметно сложнее. Опираясь на колоссальный фонд Куропаткина в РГВИА (800 тысяч листов), исследователи отмечают объективную тяжесть логистики 1904–1905 годов, саботаж придворного окружения и двоевластие с наместничеством, а также подчёркивают масштаб его востоковедческих трудов («Завоевание Туркмении», «Русско-китайский вопрос») и административно-военных преобразований 1898–1904 годов.
