Происхождение, среда и становление
Алкивиад, сын Клиния, родился около 450 года до н. э. в самом сердце афинской политической элиты. По отцу его знатный род из дема Скамбониды возводил генеалогию к саламинским героям Аяксу и Еврисаку и поддерживал наследственные связи гостеприимства (ксению) со Спартой, откуда происходило и само его имя; прадед был соратником реформатора Клисфена, а отец отличился при Артемисии. Мать Диномаха принадлежала к могущественному клану Алкмеонидов — внучке Клисфена и двоюродной сестре Перикла. После гибели Клиния в битве при Коронее в 447 году до н. э. малолетний Алкивиад и его брат перешли под опеку Перикла и Арифрона.
Воспитание в доме «первого гражданина» Афин, редкая физическая красота, огромное состояние (умноженное затем десятиталантовым приданым от брака с Гиппаретой, дочерью богатейшего афинянина Гиппоника) и почитание сверстников породили в Алкивиаде неукротимое честолюбие и стремление к первенству любой ценой. При этом блестящая одарённость сочеталась в нём с дерзостью, эпатажными выходками и даже лёгкой картавостью, которую в Афинах перенимали как модный знак аристократизма. Он учился риторике у софистов, демонстративно нёс дорогостоящие литургии и покорил Элладу в 416 году до н. э., выставив на Олимпийских играх сразу семь четвёрок лошадей и заняв первое, второе и третье места.
Особое место в становлении Алкивиада заняла многолетняя дружба с Сократом, увековеченная в диалогах Платона (включая «Пир»). Философ стремился направить страстную натуру юноши от пустого тщеславия к добродетели и подлинному государственному знанию. Их связывала не только интеллектуальная полемика, но и фронтовое братство: при осаде Потидеи (432 г. до н. э.) Сократ спас раненого Алкивиада, а восемь лет спустя при отступлении после битвы при Делии (424 г. до н. э.) всадник Алкивиад защитил отступавшего пешим гоплитом учителя. Тем не менее сократовская этика не сдержала его властолюбия и склонности к элитарному политическому расчёту.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Вступив в большую политику около 420 года до н. э. уже после смерти Перикла, Алкивиад быстро проявил себя мастером интриги и народного красноречия, опираясь на собственную гетерию — политическое объединение молодых аристократов. Оскорблённый тем, что Спарта заключила Никиев мир (421 г. до н. э.) в обход его наследственной проксении, он ловко скомпрометировал спартанских послов перед народным собранием (экклесией), добился избрания стратегом на пять лет подряд и сколотил антиспартанскую коалицию в самом Пелопоннесе с участием Аргоса, Мантинеи и Элиды. Хотя этот союз был разбит спартанцами в сухопутном сражении при Мантинее (418 г. до н. э.), Алкивиад удержал политическую инициативу в Афинах, выступив сторонником жёсткой имперской линии (включая расправу над нейтральным Мелосом) и сумев в союзе с соперником Никием обратить процедуру остракизма против инициатора голосования демагога Гипербола — что положило конец самой практике остракизма в Афинах.
Настоящий стратегический масштаб полководца Алкивиад продемонстрировал во втором периоде своей карьеры, когда после переворота 411 года до н. э. афинские моряки на Самосе во главе с Фрасибулом призвали его возглавить флот. Отговорив войско от немедленного похода на олигархические Афины и тем предотвратив гражданскую войну, Алкивиад развернул блестящую кампанию в Геллеспонте и Пропонтиде. Сначала его внезапное появление с эскадрой переломило ход сражения при Абидосе (411 г. до н. э.), а весной 410 года до н. э. у Кизика, действуя совместно с Фрасибулом и Фераменом под прикрытием шторма, он заманил и наголову уничтожил пелопоннесский флот Миндара, несмотря на поддержку персидского сатрапа Фарнабаза.
Учреждение десятипроцентной таможенной пошлины в Хрисополе у Боспора восстановило истощённую афинскую казну, а взятие отпавших Халкедона (409 г. до н. э.) и Византия (408 г. до н. э.) вновь открыло Афинам жизненно важный черноморский хлебный путь. Весной 407 года до н. э. Алкивиад с триумфом вошёл в Пирей, был провозглашён стратегом-автократором с неограниченными полномочиями и символически снял с себя старое проклятие, торжественно проведя священную процессию Элевсинских мистерий по суше под охраной гоплитов на глазах у спартанского гарнизона в Декелее.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Карьера Алкивиада стала чередой головокружительных перемен лагерей, в которых личное честолюбие и недоверие афинской демократии к чрезмерно яркой личности переплетались с судьбой всей Эллады. Первым роковым изломом стала Сицилийская экспедиция 415 года до н. э. Откликнувшись на призыв сицилийской Эгесты, Алкивиад убедил экклесию в лёгкости завоевания Сиракуз, тогда как предостережения Никия о требуемых силах лишь подтолкнули народ к снаряжению гигантской армады. Но за несколько дней до отплытия Афины потрясло ночное осквернение герм (дело гермокопидов), к которому политические враги во главе с Андроклом приплели обвинение Алкивиада в кощунственном пародировании Элевсинских мистерий. Противники отказали ему в немедленном суде, а когда флот уже взял Катану на Сицилии, прислали государственный корабль «Саламиния» с вызовом на расправу.
Бежав в италийских Фуриях и узнав о заочном смертном приговоре и проклятии жрецов Эвмолпидов, Алкивиад перешёл в Спарту. Мгновенно приняв суровую лаконскую аскезу, он дал спартанцам два стратегических совета, едва не погубивших родной полис: направить в осаждённые Сиракузы способного командира Гилиппа и занять постоянный форпост в аттической Декелее (413 г. до н. э.), отрезавший Афины от сельского хозяйства и Лаврионских серебряных рудников. Затем он способствовал отпадению Ионии от Афинского морского союза. Однако связь со спартанской царицей Тимеей (родившей сына Леотихида), злоба царя Агида II и интриги врагов вынудили его в 412 году бежать от приказа о казни ко двору персидского сатрапа Тиссаферна.
В Азии Алкивиад убедил сатрапа придерживаться политики «разделяй и властвуй» и истощать обе греческие коалиции, сам же использовал мнимое влияние на Персию как козырь для переговоров о возвращении в Афины (что косвенно подстегнуло олигархический переворот Четырёхсот, от которого Алкивиад вскоре дистанцировался в пользу демократического флота на Самосе). И всё же прочность его возвращения в 407 году оказалась иллюзорной: когда в 406 году до н. э. в его отсутствие за деньгами для гребцов подчинённый кормчий Антиох нарушил приказ и проиграл спартанцу Лисандру морской бой у мыса Нотий, народное собрание немедленно отстранило Алкивиада. Удалившись в укреплённый замок на Херсонесе Фракийском, он в 405 году безуспешно пытался предупредить афинских стратегов перед катастрофой при Эгоспотамах, а после капитуляции Афин в 404 году укрылся во Фригии у Фарнабаза. По требованию победителя Лисандра и главы афинских Тридцати тиранов Крития, боявшихся возвращения опасного лидера, люди Фарнабаза окружили и подожгли дом изгнанника; вырвавшийся с мечом Алкивиад пал под градом стрел и дротиков.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Ни одна фигура классической Греции не вызывала у современников и потомков столь двойственного восхищения и негодования. Фукидид, лично знавший Алкивиада, признавал его исключительный военный и политический разум, но видел в его эксцентричной частной жизни и грандиозных амбициях причину, по которой афиняне, убоявшись тирании, лишили себя лучшего полководца и довели полис до гибели. Ксенофонт и Плутарх подчёркивали поразительную пластичность характера Алкивиада, умевшего в Афинах превосходить всех роскошью, в Спарте — аскезой, во Фракии — удалью, а при персидском дворе — изысканным блеском; Корнелий Непот отмечал, что природа словно испытала в нём предел соединения величайших добродетелей и пороков. В литературе он стал живым воплощением трагедии таланта вне моральной меры — от диалогов Платона до философской лирики Е. А. Боратынского («Алкивиад», 1835).
В современной историографии (Дональд Каган, И. Е. Суриков, Герберт Хефтнер) Алкивиад рассматривается как яркий симптом кризиса афинской демократии конца V века до н. э. — переходный тип политика, уже переросшего рамки полисной дисциплины, но (как отмечает И. Е. Суриков) всё же не перешагнувшего через антитираническое табу в 407 году до н. э. Его судьба наглядно показала, насколько уязвимой оказалась великая морская держава перед союзом персидского золота, спартанской выучки и разрушительного противостояния элит внутри самого демоса.
