Происхождение, среда и становление
Джон Баннистер Гуденаф родился 25 июля 1922 года в немецкой Йене в семье американских граждан, однако вырос в Новой Англии — в Нью-Хейвене (штат Коннектикут) — и получил среднее образование в частной школе Гротон. Преодоление врождённой дислексии сформировало в нём редкую усидчивость и склонность к глубокому концептуальному синтезу вместо поверхностного заучивания. Эти качества позволили ему с отличием окончить Йельский университет, где он изучал философию, древнегреческий язык, химию и в 1943 году получил степень бакалавра по математике.
В 1942–1948 годах академический путь учёного прервала служба военным метеорологом в армии США. Демобилизовавшись в 26 лет, Гуденаф поступил в аспирантуру Чикагского университета, где изучал физику твёрдого тела под руководством Кларенса Зенера и в 1952 году защитил докторскую диссертацию о зависимости структурных превращений металлических сплавов от электронной конфигурации. В Чикаго сложился его многолетний брак с Айрин Уайзмен, а искренняя христианская вера (позднее осмысленная в мемуарной книге «Witness to Grace», 2008) поддерживала его на протяжении всей долгой жизни. На теоретическое мышление учёного серьёзно повлияли труды классиков квантовой теории твёрдого тела Джона Кларка Слейтера, Невилла Фрэнсиса Мотта, Филипа Уоррена Андерсона и создателя магнитной компьютерной памяти Джея Форрестера.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Гуденаф сумел прожить две эпохальные научные карьеры. Первая (1952–1976) прошла в Лаборатории Линкольна Массачусетского технологического института и была вызвана потребностями компьютерной революции. Создавая магнитные материалы для запоминающих устройств с произвольным доступом (RAM), он в 1955 году сформулировал полуэмпирические правила (правила Гуденафа — Канамори), связавшие магнитный сверхобмен с симметрией атомных орбиталей. Учёный детально исследовал электронный транспорт, роль ковалентности в перовскитных манганитах типа La,M(II)MnO3 (классическая статья 1955 года в «Physical Review») и спин-орбитальную связь в магнитных оксидах, обобщив выводы в монографии «Magnetism and the Chemical Bond» (1963), классическом обзоре «Metallic oxides» (1971) и работах по быстрому переносу ионов натрия в каркасных структурах (1976), а также предлагал свежие идеи в физике сверхпроводимости и гетерогенного катализа.
Решающий переворот произошёл после перехода в Оксфордский университет в 1976 году, где Гуденаф возглавил лабораторию неорганической химии и сосредоточился на задаче накопления энергии. Оттолкнувшись от пионерских опытов Стэнли Уиттингема с сульфидным катодом (дисульфидом титана), он осознал ограничения сульфидов по рабочему напряжению и сделал ставку на слоистые оксиды переходных металлов. В 1980 году (совместно с Коити Мидзусимой, П. К. Джонсом и Ф. Дж. Уайзменом) Гуденаф предложил кобальтит лития (LixCoO2) — катодный материал, почти вдвое поднявший напряжение ячейки и открывший путь к перезаряжаемым литий-ионным батареям высокой энергоёмкости (впоследствии доведённым до промышленной конструкции Акирой Ёсино). Вслед за этим учёный открыл ещё два семейства катодов: литий-марганцевую шпинель с Майклом Текереем (1983) и безопасные фосфаты лития и металла со структурой оливина (LiFePO4) совместно с Акшайей Падхи (1997).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Биография учёного строилась на смелом преодолении возрастных и дисциплинарных границ. После шести лет армейской метеорологии он с нуля вошёл в физику твёрдого тела в Чикаго, а в 1976 году, в возрасте 54 лет, на фоне нефтяного кризиса круто сменил тематику компьютерной памяти на электрохимию и переехал из США в Великобританию.
Коммерческое внедрение оксфордского прорыва шло непросто: в 1980-е годы западная промышленность относилась к кобальтиту лития с недоверием, а университет не обеспечил раннего патентного лидерства, в результате чего массовое производство литий-ионных аккумуляторов первыми развернули японские корпорации. Новым барьером стало британское академическое правило обязательного выхода профессоров на пенсию в 65 лет.
Не желая прекращать исследования, в 1986 году 64-летний Гуденаф вернулся в США и занял профессорскую кафедру на факультете машиностроения Техасского университета в Остине. Опровергая миф о том, что великие открытия совершаются лишь в молодости, он в 75 лет создал железо-фосфатные катоды (1997) и продолжал активную лабораторную работу после девяноста лет, подчёркивая, что многим учёным свойственна поздняя научная зрелость.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Историки науки и технологий считают Гуденафа одним из главных творцов материального фундамента мобильной и низкоуглеродной экономики. Без триады катодов — кобальтита лития, марганцевых шпинелей и фосфатов железа-лития — были бы невозможны смартфоны, ноутбуки, портативная медицинская аппаратура, электромобили и накопители энергии. Исследователи особо отмечают преемственность его пути: электрохимическая революция выросла напрямую из фундаментальной квантовой химии оксидов 1950–1960-х годов.
Учёный стал членом Национальной инженерной академии США (1976) и Национальной академии наук США (2012), иностранным членом Французской академии наук (1992) и Лондонского королевского общества (2010), фелло Американского физического общества и ACM, лауреатом Премии Японии, премии фон Хиппеля, Премии столетия и Палладиевой премии.
В 2019 году в возрасте 97 лет Джон Гуденаф (совместно со Стэнли Уиттингемом и Акирой Ёсино) получил Нобелевскую премию по химии «за разработку литий-ионных аккумуляторов», став самым пожилым нобелевским лауреатом на момент присуждения. Скончавшийся 25 июня 2023 года в Остине, за месяц до 101-летия, он остался в истории науки как символ интеллектуального долголетия и междисциплинарного прорыва.
