Происхождение, среда и становление
Сергей Павлович Дягилев родился 19 (31) марта 1872 года в Селищах Новгородской губернии в семье потомственного дворянина, кавалерийского полковника Павла Павловича Дягилева. Мать умерла вскоре после родов, и в воспитании будущего импресарио решающую роль сыграла мачеха Елена Валериановна Панаева, а также тётки — общественная деятельница Анна Философова и Мария Корибут-Кубитович. Семья владела винокурнями в пермской Бикбарде и особняком на Фурштатской улице в Петербурге, где устраивались музыкальные «четверги» с участием Модеста Мусоргского. После переезда в Пермь в 1879 году семейный дом сохранил атмосферу художественного салона, а сам Сергей с детства обучался вокалу и игре на фортепиано и в пятнадцать лет сочинил первый романс.
Окончив пермскую гимназию, в 1890 году Дягилев поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета, растянув курс на шесть лет ради столичной жизни и самоопределения, которое ему посоветовал Лев Толстой. Параллельно он брал уроки композиции у Николая Римского-Корсакова в Петербургской консерватории. Осознав пределы собственного композиторского таланта, он сблизился с петербургским кружком Александра Бенуа и Вальтера Нувеля. В 23 года Дягилев сформулировал свой шутливый автопортрет: назвав себя человеком с «большим количеством логики и малым количеством принципов», он признал, что нашёл истинное призвание в меценатстве и антрепризе — при наличии всех данных, кроме личных денег.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1897–1898 годах Дягилев развернул в Петербурге выставочную программу с двойной целью: преодолеть художественный провинциализм России через показ европейских акварелистов и скандинавов, а затем вывести молодое русское искусство на Запад. Русско-финляндская выставка 1898 года в музее Штиглица положила начало объединению и журналу «Мир искусства», возглавленному Дягилевым и Бенуа на средства Саввы Мамонтова и княгини Марии Тенишевой. В 1899–1901 годах он реформировал «Ежегодник императорских театров», привлекши к оформлению ведущих мастеров кружка. Вершинами его российского этапа стали грандиозная историческая выставка русских портретов XVII–XVIII веков в Таврическом дворце (1905, 2300 полотен) и двенадцать залов русской ретроспективы на парижском Осеннем салоне 1906 года.
Успех в Гранд-Пале открыл путь к музыкальной экспансии: в 1907 году Дягилев организовал Исторические русские концерты с Римским-Корсаковым, Рахманиновым и Шаляпиным, а в 1908 году — постановку «Бориса Годунова». Поскольку оперные гастроли принесли дефицит в 85 тысяч франков, в мае 1909 года в театре «Шатле» он сделал ставку на балет, а с 1911 года закрепил успех постоянной труппой «Русский балет Дягилева». Соединив музыку, танец и живопись в неразрывный сценический синтез, импресарио открыл Европе Вацлава Нижинского, Анну Павлову, Тамару Карсавину и хореографов от Михаила Фокина до Джорджа Баланчина. На заказ Дягилева создавались партитуры Игоря Стравинского («Жар-птица», «Петрушка», «Весна священная»), декорации Леона Бакста и Николая Рериха, а с конца 1910-х годов — авангардные спектакли с Эриком Сати («Парад», 1917), Клодом Дебюсси, Натальей Гончаровой и Михаилом Ларионовым.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Путь Дягилева сопровождался жёстким столкновением его воли с бюрократией, финансовыми кризисами и независимостью соратников. Уже в 1900–1901 годах поручение поставить балет «Сильвия» силами мирискусников вызвало «тихий бунт» чиновников Императорских театров; Дягилев отказался редактировать «Ежегодник» и в марте 1901 года был уволен «по третьему пункту» с запретом на госслужбу, хотя неделей позже стараниями Матильды Кшесинской пал и сам директор князь Сергей Волконский. Окончательно потеряв казённые субсидии после 1909 года, Дягилев научился опираться на частных меценатов — Мисю Серт, княгиню де Полиньяк, лорда Ротермира и Коко Шанель.
Внутри антрепризы Дягилев действовал как ревнивый и неразборчивый автократ: подписывая шестизначные контракты с театрами Европы и Америки, он часто оставлял артистов на устных договорённостях, задерживал гонорары и безжалостно рвал отношения с коллегами. Так он поссорился с Клодом Дебюсси, оттолкнул Александра Бенуа, а в 1918–1919 годах оплатил в Лондоне газетную кампанию против недавнего соавтора Леона Бакста. Трагически складывались и личные связи с фаворитами: после разрыва пятнадцатилетнего романа с Дмитрием Философовым Дягилев установил тотальный контроль над Вацлавом Нижинским, уволил его за женитьбу в 1913 году и преследовал в судах. Сходные драмы привели к разрыву с Леонидом Мясиным (1920) и душевному надлому Феликса Фернандеса-Гарсии. После революции 1917 года труппа обосновалась в Монте-Карло (1922), но потеря связи с Россией и убыточные гастроли постепенно отдалили Дягилева от сцены в пользу собирания редких русских книг.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Уклонявшийся от инъекций инсулина при диабете Дягилев умер 19 августа 1929 года в Венеции от сепсиса на фоне фурункулёза и был похоронен на кладбище Сан-Микеле на средства Миси Серт и Коко Шанель. После последнего спектакля в Виши труппа распалась, но созданная им школа дала мировые ветви: Леонид Мясин основал «Русский балет Монте-Карло», а Джордж Баланчин перенёс дягилевский синтез в США. В СССР же судьба семьи сложилась трагически: брат Валентин был расстрелян на Соловках в 1929 году, а брат Юрий и племянник Сергей подверглись репрессиям.
В мемуарах и историографии Дягилев предстаёт фигурой грандиозного масштаба и парадоксальной этики — «священным монстром», по слову Жана Кокто. Если Михаил Ларионов и Николай Рерих воспевали его как страстного «крестоносца красоты», то Александр Бенуа при всей любви отмечал его необразованность и деспотизм, Мариус Петипа считал «Русские сезоны» торжеством рекламы и декора над школой классического танца, а Ромола Нижинская напоминала о решающей роли выучки Императорского балета. Тем не менее именно Дягилев превратил культурный экспорт из России в явление мировой художественной моды и создал современную профессию творческого продюсера.
