Происхождение, среда и становление
Никита Демидович Антуфьев (Антюфеев), вошедший в историю как Никита Демидов, родился 26 марта (5 апреля) 1656 года в Туле. Его отец, Демид Клементьевич, происходил из государственных крестьян села Павшина Алексинского уезда и переселился в посадскую Тулу ради кузнечного ремесла. В восемь лет (в 1664 году) Никита потерял отца и унаследовал скромную мастерскую. Проявив редкую деловую хватку, к 1690-м годам он успешно торговал железом и владел собственной оружейной фабрикой и «вододействующим» чугуноплавильным заводом на реке Тулице — явление исключительное для конца XVII века, когда немногочисленные металлургические мануфактуры в России почти целиком принадлежали иностранцам и верхушке правящей элиты.
Судьбу туляка переменила встреча с Петром I. Хотя обстоятельства их сближения обросли преданиями — от починки и изготовления точной копии немецкого пистолета царского сподвижника П. П. Шафирова до подряда 1696 года на 300 ружей западного образца и поднесения государю шести образцовых ружей в 1700 году, — экономическая основа союза очевидна: накануне Северной войны Демидов предложил Пушкарскому приказу качественное вооружение и снаряды по цене вдвое ниже прежних подрядчиков (12 копеек за пуд вместо 25).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Грамотой от 2 января 1701 года Пётр I закрепил за Демидовым стрелецкие земли под Тулой, монопольное право добывать руду в Малиновой и рубить лес на древесный уголь в Щегловской засеке, а также разрешил покупать земли и крепостных. Но решающий прорыв произошёл на Урале: испытав по царскому приказу железную руду с реки Нейвы, Никита получил именным указом от 4 марта 1702 года бывшие казённые Верхотурские (Невьянские) железные заводы с правом разрабатывать руду по Тагилу и у Магнитной горы, покупать крепостных и обязательством расплатиться с казной железом в течение пяти лет. В этой же грамоте за ним официально закрепилась фамилия Демидов вместо прозвища Антуфьев; в 1703 году к заводам приписали две волости Верхотурского уезда.
В годы Северной войны (1700–1721) уральские предприятия стали главным арсеналом армии и флота: с 1702 по 1706 год они отлили 114 артиллерийских орудий, а к 1718 году отгрузили 908,7 тысячи снарядов за полцены, после чего при покровительстве главы Адмиралтейства Фёдора Апраксина Демидов стал единственным поставщиком железа, якорей и пушек для русского флота и добавил подряд на поставку казанского корабельного леса. В 1716–1725 годах он возвёл Шуралинский (1716), Быньговский (1718), Верхнетагильский (1720), Верхнетурский медеплавильный (1721), Нижнелайский (1723) и Нижнетагильский (1725) заводы, открыл предприятия в Тульском и Костромском краях и разведал рудники до Алтая и Колывани. Одновременно развивалась инфраструктура: дороги, пристани, склады, сплавной путь по реке Чусовой и открытая по указу Петра I в 1709 году цифирная школа в Невьянске. К 1720 году Урал давал не менее двух третей всего металла России, позволив стране с 1716 года экспортировать железо, а осмотревший заводы в 1722 году инженер Вильгельм де Геннин отметил их образцовое состояние.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Поразительная производительность демидовских заводов — по свидетельству даже оппонента заводчика В. Н. Татищева, при вчетверо меньшем числе приписных крестьян они давали вдвое больше железа, чем казённые, — достигалась не только личной сметкой и феноменальной памятью хозяина, но и нарушением предписаний Берг-коллегии. Испытывая острую нехватку рабочей силы, Демидов переманивал мастеров с казённых предприятий, привлекал пленных шведских специалистов и укрывал беглых крестьян, выдавая переселенцам подъёмные пособия.
В начале 1720-х годов частный монополизм столкнулся с курсом государства на регулярный контроль. Уполномоченный Берг-коллегии капитан В. Н. Татищев, инспектировавший Урал и продвигавший строительство казённых заводов для последующей раздачи частным владельцам, вскрыл чрезмерные привилегии Демидова. Заводчик ответил жалобой и обвинил Татищева во взяточничестве, добившись следствия и временно заблокировав его назначение главой уральских заводов. Однако проводивший ревизию инженер де Геннин установил ложность обвинений и самовольную добычу медной руды на казённых землях, доложив Петру I, что Демидов опасается расцвета государственных заводов, мешающих ему диктовать цену железа и привлекать вольных работников. В сентябре 1723 года Татищева оправдали, на Демидова наложили крупный штраф, и частная монополия на Урале была сломлена.
Своеобразными оставались и сословные отношения с троном: пожалованный в царские комиссары (1709) и удостоенный портрета государя из Кизляра (1722), Демидов решительно отказывался от чинов и орденов и лишь с колебанием принял дворянское достоинство в сентябре 1720 года, предпочитая поддерживать государство крупными дарами (100 тысяч рублей и сибирское золото императрице в 1715 году) и железом для строительства Петербурга.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После кончины Никиты Демидова 17 (28) ноября 1725 года в Туле (где он был погребён под папертью Демидовской церкви) созданная им промышленная империя перешла к сыновьям Акинфию, Григорию и Никите, возведённым Екатериной I в потомственное дворянство в 1726 году (тогда как часть дореволюционных трудов, включая Русский биографический словарь, датирует потомственное дворянство уже 1720 годом). Именно наследники во главе с Акинфием закрепили мировое первенство российской металлургии XVIII столетия.
В отечественной историографии (от классических очерков А. А. Половцова и В. Н. Татищева до монографий И. Н. Юркина) Демидов предстаёт противоречивой, но системообразующей фигурой петровской модернизации: воплощением энергии низового русского предпринимательства и «ревности к отечеству» в годы войны, одновременно вступившим в конфликт с регулярным государством. Его образ увековечен в романе Е. А. Фёдорова «Каменный Пояс», фильме «Демидовы» (1983, с Евгением Евстигнеевым), театре и памятных уральских банкнотах 1991 года.
