Происхождение, среда и становление
Елеазар Церейский, вошедший в историю под именем Феофан Прокопович, родился в Киеве (по большинству сведений 8 (18) июня 1681 года) в семье мелкого торговца, выходца, по преданию, из Смоленска. Рано осиротев, мальчик попал на воспитание к дяде по матери — ректору Киево-Братской коллегии Феофану Прокоповичу, а после его кончины в 1692 году продолжил учёбу в Киево-Могилянской академии при попечении благотворителей. Выделяясь блестящей памятью и латинской эрудицией, юноша освоил барочную культуру киевской учёности, но вскоре стремился за границы узкого схоластического курса.
Около 1698 года Прокопович отправился на Запад. Поскольку православным был закрыт путь в польские и итальянские школы, он, как и многие киевские студенты, временно принял унию под именем Елисея. Способности юного монаха открыли ему дорогу во Владимир-Волынский, Львов и в римскую иезуитскую коллегию святого Афанасия, где он получил доступ в Ватиканскую библиотеку, изучал античных авторов, богословие, труды Галилея, Коперника и Кампанеллы и обратил на себя внимание папы Климента XI. Однако в 1701 году Прокопович оставил Рим, прошёл пешком через Францию и Швейцарию в Германию и слушал лекции в протестантских университетах Лейпцига, Йены и Халле. Вернувшись в Киев в 1702–1704 годах, он отрёкся от унии, принял православный постриг с именем Феофан и принёс с собой неприятие папского верховенства и интерес к науке Фрэнсиса Бэкона и Рене Декарта.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В Киево-Могилянской академии Феофан преподавал поэтику, риторику, философию, физику, математику и богословие, очищая курсы от схоластической казуистики. Его трагикомедия «Владимир» (1705, посвящённая гетману Мазепе) высмеивала корыстных языческих жрецов как врагов просвещения, созвучно петровским преобразованиям. Прокопович быстро привлёк внимание Петра I — сначала приветствием в 1706 году при закладке Печерской крепости, затем латинским панегириком Полтавской победе 1709 года, а после вызова в царский лагерь в Прутском походе 1711 года (воспетом в виршах «За Могилою Рябою») стал игуменом Братского монастыря и ректором академии.
Призванный в 1716 году в Санкт-Петербург и рукоположённый в 1718 году во епископа Псковского и Нарвского, он стал главным идеологом петровского государства. В «Слове о власти и чести царской» (1718) и историческом трактате 1721 года о титуле понтифекса Прокопович доказывал верховенство светской власти в церковных делах. Центральным институциональным трудом стал «Духовный регламент» (1721), упразднивший патриаршество и учредивший Святейший правительствующий синод, члены которого присягали монарху как крайнему судии. В трактате «Правда воли монаршей» (1722) он оправдал Устав о престолонаследии идеями естественного права, писал катехизис «Первое учение отроком», «Объявление» о монашестве и предисловие к Морскому уставу, утверждал тезис о неуничтожимости материи («материю нельзя никогда ни создать, ни разрушить, ни уменьшить, ни увеличить») и развивал идею триединого русского народа Великой, Малой и Белой Руси.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Близость к протестантским взглядам на благодать и апология цезаропапизма столкнули Феофана с консервативным духовенством во главе со Стефаном Яворским, Феофилактом (Лопатинским), Маркеллом Радышевским и Георгием (Дашковым). Противники считали его тайным протестантом и ниспровергателем канонов, а его проповеди — отходом от святоотеческой традиции. Пока был жив Пётр I, осыпавший сподвижника деревнями и средствами на Карповское подворье на берегу Карповки, позиции первого вице-президента Синода (а после смерти Яворского в 1722 году — фактического руководителя ведомства) оставались незыблемы.
После кончины императора в 1725 году ситуация резко обострилась. Хотя Феофан получил кафедру архиепископа Новгородского (1725) и стал первенствующим членом Синода (1726), при Петре II староцерковная партия готовила его политическое и богословское низвержение. Перелом произошёл в феврале 1730 года при воцарении Анны Иоанновны: Прокопович возглавил группировку «среднего чина людей» и шляхетства, подавшую челобитную о восстановлении самодержавия против замыслов «верховников». Вернув себе влияние, в 1730-е годы он перешёл от литературной полемики к репрессиям через Тайную канцелярию, составляя инструкции к дознаниям с наблюдением за выражением лица подследственных. Жертвами преследований, пыток и лишения сана пали сотни человек и многие архиереи, включая Феофилакта (Лопатинского) и Варлаама (Вонатовича). Трагический надлом самого архиепископа отозвался в его предсмертных словах в сентябре 1736 года: «О главо, главо! разума упившись, куда ся приклонишь?».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Институциональная реформа Феофана Прокоповича определила судьбу Русской церкви до 1917 года: синодальная система почти два столетия закрепляла государственное управление церковной сферой. Огромным оказалось его воздействие на русскую словесность: учение о трёх слогах в «Риторике» предвосхитило теорию Ломоносова и становление классицизма, трагикомедия «Владимир» дала традицию драматургии от Хераскова и Княжнина до Грибоедова, а живые обличительные проповеди прямо повлияли на сатиры Антиоха Кантемира и исторические взгляды Василия Татищева. Собрание книг владыки в 1742 году легло в основу библиотеки Новгородской духовной семинарии.
В историографии оценки его фигуры полярны. Церковный историк Георгий Флоровский называл его зловещим дельцом и «агентом Петровской реформы», подменившим соборность цезаропапизмом, а исследователь политического сыска Евгений Анисимов определял его как русского Торквемаду. Напротив, П. П. Пекарский, И. А. Чистович, В. М. Ничик и И. В. Курукин отмечают его редкий энциклопедизм, борьбу с невежеством и вклад в становление светской публицистики, признавая вместе с тем тяжёлую цену превращения просветителя-реформатора в сурового охранителя режима 1730-х годов.
