Происхождение, среда и становление
Николай Иванович Бухарин вырос в семье московских школьных учителей: его отец, Иван Гаврилович Бухарин, математик с университетским образованием, рано привил сыну любовь к чтению и естественной истории. В революцию 1905–1907 годов гимназист Бухарин вместе с другом юности Ильёй Эренбургом включился в студенческое движение, в 1906 году вступил к большевикам, а с 1907 года учился на экономическом отделении Московского университета, работая в Московском комитете РСДРП. После арестов и ссылки в Онегу (1911) он бежал за границу и до 1917 года жил в Германии, Австро-Венгрии, Швейцарии, Скандинавии и США, овладев тремя европейскими языками.
В Кракове в 1912 году Бухарин сблизился с В. И. Лениным, хотя их теоретические пути нередко расходились под влиянием интереса Бухарина к организационной науке А. А. Богданова и австрийской политэкономии. Написанная им в 1915 году книга «Мировое хозяйство и империализм» получила ленинское предисловие и отразилась в ленинском анализе империализма. Редактируя в 1917 году в Нью-Йорке газету «Новый мир» с Л. Д. Троцким, после Февральской революции он через Японию вернулся в Москву и стал ведущим лидером столичных большевиков.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Более десяти лет (1917–1929, с перерывом в 1918 году) Бухарин оставался главным редактором «Правды» и ведущим теоретиком партии. Возглавив в 1918 году «левых коммунистов» против Брестского мира, он отверг предложение левых эсеров об аресте Ленина и вскоре вернулся к партийной линии. Его книги «Азбука коммунизма» (1919, с Е. А. Преображенским) и «Экономика переходного периода» (1920) обосновывали практику «военного коммунизма»; в последней он утверждал: «С точки зрения большого по своей величине исторического масштаба, пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи.» Ленин в «Завещании» писал: «Бухарин не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нём есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики).»
С 1921 года Бухарин пережил глубокий идейный поворот, став главным теоретическим защитником нэпа. Став членом Политбюро (1924) и руководителем Исполкома Коминтерна (1926), он вместе с И. В. Сталиным сформулировал доктрину «социализма в одной стране» против Троцкого и призывал деревню: «Обогащайтесь, накапливайте, развивайте своё хозяйство!», доказывая, что «социализм бедняков — это паршивый социализм». Как академик АН СССР (1929), руководитель НТУ ВСНХ и Института истории науки и техники (с 1932), издатель журнала «СоРеНа» и соредактор БСЭ он многое сделал для связи науки и индустрии.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Помощь Бухарина в разгроме Троцкого, Зиновьева и Каменева в 1923–1927 годах обернулась против него, когда в 1928 году Сталин сделал ставку на форсированную индустриализацию и сплошную коллективизацию. Бухарин выступил против «военно-феодальной эксплуатации» крестьянства: 30 сентября 1928 года в «Правде» вышла его программная статья «Заметки экономиста», осуждавшая «авантюристические» темпы перекачки средств из села. Уже в ноябре 1928 и апреле 1929 года пленумы ЦК заклеймили линию Бухарина, А. И. Рыкова и М. П. Томского как «правый уклон»; он потерял посты в «Правде», Коминтерне и Политбюро (ноябрь 1929) и вынужден был покаяться.
Краткий период оттепели 1934–1936 годов вернул ему пост главного редактора «Известий», работу над Конституцией СССР 1936 года и выступление на I съезде писателей в защиту Б. Л. Пастернака (ранее он покровительствовал и О. Э. Мандельштаму). Однако после Первого и Второго московских процессов, вернувшись из командировки в Париж за архивом Маркса и Энгельса, Бухарин оказался под ударом. На февральско-мартовском пленуме ЦК 1937 года он объявил голодовку, заявив: «Я не могу выстрелить из револьвера, потому что тогда скажут, что я-де самоубился, чтобы навредить партии; а если я умру, как от болезни, то что вы от этого теряете?», но 27 февраля был исключён комиссией А. И. Микояна и арестован.
Перед арестом его жена А. М. Ларина выучила наизусть его послание потомкам: «Чувствую свою беспомощность перед адской машиной, которая, пользуясь, вероятно, методами средневековья, обладает исполинской силой, фабрикует организованную клевету, действует смело и уверенно.» В камере Бухарин создал четыре книжные рукописи (включая «Философские арабески» и автобиографический роман «Времена»). На Третьем московском процессе (2–13 марта 1938 года) он признал общую политическую ответственность, но опровергал конкретные обвинения в шпионаже и убийствах, называя признание обвиняемого несостоятельной средневековой нормой. 15 марта 1938 года он был расстрелян на полигоне «Коммунарка».
Наследие, влияние и оценки в историографии
Полная юридическая и академическая реабилитация Бухарина состоялась лишь 4 февраля 1988 года, через полвека после казни. Между тем в мировой политической мысли и художественной литературе (включая роман Артура Кёстлера Darkness at Noon и фундаментальную биографию Стивена Коэна) бухаринская концепция кооперативного, сбалансированного нэповского развития стала символом умеренной альтернативы сталинской форсированной модернизации.
Современная историография избегает идеализации Бухарина, подчёркивая трагическую противоречивость его судьбы: теоретик революционного принуждения в 1918–1920 годах, он сам способствовал победе сталинского аппарата над левой оппозицией, а в решающий момент 1928–1929 годов не решился на открытый раскол, уступив партийную машину без борьбы. Тем не менее его экономические идеи, защита культуры и науки и стойкость в последнем слове на процессе 1938 года обеспечили ему особое место в истории общественной мысли XX века.
