Происхождение, среда и становление
Николай Павлович Игнатьев родился 17 (29) января 1832 года в Санкт-Петербурге в семье, чьё положение определялось безупречной преданностью престолу. Его отец, генерал П. Н. Игнатьев, заслужил благоволение Николая I в декабре 1825 года, а мать Мария Ивановна происходила из промышленного рода Мальцовых. Крещённый при участии наследника престола великого князя Александра Николаевича, Игнатьев с юности имел прямой доступ к придворным кругам.
Окончив с отличием Пажеский корпус (с занесением имени на мраморную доску), в 1849 году он вступил в лейб-гвардии Гусарский полк, а в ноябре 1851 года завершил Военную академию с большой серебряной медалью. В годы Крымской войны служил в Эстляндии при генерал-адъютанте Ф. Ф. Берге и исполнял должность обер-квартирмейстера Балтийского корпуса.
Переход к дипломатии начался в 1856 году на Парижской мирной конференции, где Игнатьев при бессарабском разграничении отстоял границу по реке Ялпужель, сохранив за Россией Комрат и часть болгарских колоний. После краткой службы военным агентом в Лондоне он совершил поездку по Европе и Османскому Востоку; беседы в Вене и Праге со славянскими деятелями Ф. Палацким, Ф. Ригером и А. Добрянским определили его взгляды: в письме отцу он признал, что только теперь постиг значение православия и «того магического влияния, которое имеет Россия на соверующие ей племена на Востоке».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Первым крупным успехом стала среднеазиатская экспедиция 1858 года. Возглавив в чине полковника военно-дипломатическую миссию в Хиву и Бухару с участием А. Ф. Можайского, П. И. Лерха и астронома Струве, Игнатьев произвёл съёмку Амударьи, уклонился от навязанного хивинским ханом маршрута, заключил торговый трактат с бухарским эмиром Насруллой и освободил русских пленников, за что был произведён в генерал-майоры Свиты.
Главный дипломатический триумф пришёлся на миссию в Китае (1859–1860). Когда пекинский двор отказался ратифицировать Айгунский договор, Игнатьев использовал Вторую опиумную войну: на кораблях Тихоокеанской эскадры он прибыл в Шанхай, установил контакт с англо-французским командованием и выступил посредником между союзниками и цинскими властями во главе с князем Гуном. Итогом стал Пекинский договор 2 (14) ноября 1860 года, утвердивший за Россией левый берег Амура и Уссурийский край (Приморье) до границы с Кореей, а также торговые права в Урге и Кашгаре.
Руководя Азиатским департаментом МИД (1861–1864) и занимая пост посланника и посла в Константинополе (1864–1877), Игнатьев при слабом внимании канцлера А. М. Горчакова к Востоку превратился в фактического «вице-султана» при Порте. Он поддержал болгар в церковном споре с Константинопольским патриархатом (способствуя фирману 1870 года о Болгарском экзархате), а на Константинопольской конференции 1876–1877 годов привлёк к совместному давлению на Турцию британского делегата лорда Солсбери.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Панславистский курс Игнатьева сталкивался с осторожной дипломатией А. М. Горчакова и Союзом трёх императоров: посол противился уступкам Австро-Венгрии, тогда как Петербург заключал тайные соглашения с Веной. Перед Русско-турецкой войной 1877–1878 годов оптимистичные донесения из Константинополя создали в столице иллюзию лёгкого похода. Возведённый в графы и ставший первым уполномоченным на переговорах, Игнатьев 19 февраля (3 марта) 1878 года подписал Сан-Стефанский договор о создании большой автономной Болгарии.
Триумф сменился опалой: сопротивление Великобритании и Австро-Венгрии заставило Россию пойти на Берлинский конгресс, куда вместо уволенного в мае 1878 года Игнатьева поехал его личный противник граф П. А. Шувалов. Пересмотр сан-стефанских границ и последующий разрыв с Болгарией в 1880-е годы породили волну упрёков в прессе, на которые граф резко отвечал в переписке с Н. К. Гирсом и К. П. Победоносцевым.
Краткое возвышение при Александре III выявило противоречивость внутриполитической программы Игнатьева. Назначенный в марте 1881 года министром государственных имуществ, он вскрыл расхищение башкирских земель (уличив предшественника А. А. Ливена), а 4 мая сменил М. Т. Лорис-Меликова во главе МВД. Министерство Игнатьева снизило выкупные платежи, учредило Кахановскую комиссию и подготовило Крестьянский поземельный банк, но одновременно провело Положение об усиленной и чрезвычайной охране (14 августа 1881 года), усилило цензурный нажим и после южных погромов издало 3 мая 1882 года ограничительные «Временные правила о евреях». Когда же граф предложил созвать к коронации совещательный Земский собор, Победоносцев и либералы сочли проект опасной интригой, и 30 мая 1882 года император уволил министра.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После отставки Игнатьев остался пожизненным членом Государственного совета без политического веса, возглавлял Общество для содействия русской промышленности и торговли (с 1884) и Славянское благотворительное общество (с 1888), работал в Русском географическом обществе и ИППО. В старости он разорился на хозяйственных авантюрах и жил на средства жены Е. Л. Голицыной в киевском имении Круподеринцы, где скончался 20 июня (3 июля) 1908 года. Его сын Павел стал последним царским министром народного просвещения и прадедом канадского историка и политика Майкла Игнатьева.
Репутация Игнатьева оставалась остро дискуссионной. Османские сановники и западные дипломаты прозвали его «отцом лжи», дипломат Ю. С. Карцов упрекал в отсутствии «глубины исторического чернозёма», а советская историография 1920–1930-х годов видела в нём прежде всего проводника царского панславизма и контрреформ. Современный биограф В. М. Хевролина оценивает его более диалектично: «По сути, Игнатьев ходил по острию ножа <…> Ему, безусловно, присущ был некоторый авантюризм, что нередко спасало его в сложных ситуациях». При всей спорности Берлинского эпилога и политики МВД, в Болгарии граф Игнатьев увековечен как один из главных освободителей страны, а на российском Дальнем Востоке почитается как дипломат, оформивший присоединение Приморья.
