Происхождение, среда и становление
Поль-Анри Шарль Спаак родился 25 января 1899 года в брюссельской коммуне Схарбек на пересечении двух блестящих династий бельгийской политики и литературы. По материнской линии он приходился внуком знаменитому лидеру либералов Полю Жансону, племянником будущему премьер-министру Полю-Эмилю Жансону и сыном Мари Жансон, ставшей в 1921 году первой женщиной в Сенате Бельгии от социалистов; его отец Поль Спаак был поэтом и директором оперного театра Ла Монне, а младший брат Шарль прославился как классик французской кинодраматургии. Атмосфера брюссельских салонов рано соединила в характере юноши ораторский темперамент, напоминавший современникам Жоржа Дантона и Уинстона Черчилля, со свободным владением правом и искусством закулисного компромисса.
Первым жизненным испытанием стала германская оккупация Бельгии в Первую мировую войну: в 1916 году семнадцатилетний Спаак подделал возрастные документы и попытался перейти голландскую границу, чтобы вступить в сражающуюся бельгийскую армию, но был схвачен немецким патрулем и два года провёл в лагерях для военнопленных. Вернувшись после перемирия, он в рекордно короткий срок окончил юридический факультет Брюссельского свободного университета, защищал цвета национальной сборной по теннису на Кубке Дэвиса 1922 года и приобрёл громкое имя в столичной адвокатуре как защитник левых активистов и антифашистов, включая итальянского студента Фернандо де Розу, стрелявшего в 1929 году в кронпринца Умберто.
Вступив в 1920 году в Бельгийскую рабочую партию и избравшись депутатом парламента в 1932 году, молодой Спаак поначалу возглавлял её бунтарское леворадикальное крыло и редактировал боевой листок L’Action Socialiste. Однако столкновение с реальностью Великой депрессии и подъёмом фашизма совершило в нём быстрый поворот от доктринёрского марксизма к прагматическому реформизму «плана де Мана». Войдя в 1935 году в коалиционный кабинет Поля ван Зеланда министром транспорта, а в 1936 году возглавив министерство иностранных дел, он в мае 1938 года в возрасте тридцати девяти лет стал первым в истории Бельгии премьер-министром-социалистом, успев за неполный год расширить систему оплачиваемых отпусков, шахтёрских пенсий и государственного жилищного кредитования, а также тайно санкционировать вывоз архива философа Эдмунда Гуссерля из нацистской Германии по дипломатическим каналам.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Исторический масштаб Спаака, получившего в мировой прессе прозвище «господин Европа», определяется тем, что он стоял у колыбели сразу четырёх базовых институтов послевоенного западного порядка: Бенилюкса, Организации Объединённых Наций, Европейского экономического сообщества и политической структуры НАТО. Оказавшись осенью 1940 года министром иностранных дел бельгийского правительства в изгнании в Лондоне, Спаак пришёл к выводу, что трагедия малых европейских демократий коренится в экономическом протекционизме и разрозненном нейтралитете. Ещё под немецкими бомбардировками он выработал с коллегами из Нидерландов и Люксембурга подписанную 5 сентября 1944 года конвенцию о таможенном союзе Бенилюкс — экспериментальную модель свободного движения товаров, капиталов и рабочей силы, ставшую прообразом единого европейского рынка.
Сразу после Победы блестящая дипломатическая репутация принесла Спааку избрание 10 января 1946 года в Лондоне первым председателем Генеральной Ассамблеи ООН, а в Бельгии его послевоенный кабинет 1947–1949 годов заложил фундамент социального государства: ввёл избирательное право для женщин (1948), автоматическую индексацию заработной платы, рабочие советы на предприятиях и законы де Тайе и Брюнфо о массовом строительстве доступного жилья. По мере нарастания холодной войны Спаак выступил одним из главных глашатаев западной коллективной безопасности. Его знаменитая речь на третьей сессии Генассамблеи ООН в Париже 28 сентября 1948 года, обращённая к главе советской делегации А. Я. Вышинскому со словами «основа нашей политики — это страх перед вами, перед вашим правительством и вашей экспансией», дала морально-политическое обоснование Брюссельскому пакту 1948 года и подписанию Североатлантического договора в апреле 1949 года.
Вершиной государственного творчества Спаака стал перезапуск европейской интеграции в 1955–1957 годах. Когда в августе 1954 года Национальное собрание Франции провалило проект Европейского оборонительного сообщества, казалось, что наднациональная идея Жана Монне и Робера Шумана похоронена. Опираясь на меморандум стран Бенилюкса, Спаак на Мессинской конференции шести министров иностранных дел в июне 1955 года возглавил межправительственный комитет экспертов в замке Валь-Дюшесс под Брюсселем. Разработанный им «метод Спаака» соединил жёсткое политическое председательство с отказом от национальных делегационных позиций ради единого аналитического текста. Представленный в апреле 1956 года «доклад Спаака» гениально обошёл оборонные споры, перенеся центр тяжести с узкой отраслевой интеграции на создание горизонтального Общего рынка с общим внешним тарифом, антимонопольными правилами и независимой наднациональной Комиссией. 25 марта 1957 года на Капитолийском холме в Риме этот проект обрёл силу Римских договоров об учреждении ЕЭС и Евратома, а уже в мае 1957 года Спаак сменил лорда Исмея на посту второго генерального секретаря НАТО, превратив эту должность из административно-военного секретариата в активный центр политического посредничества союзников после Суэцкого кризиса.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Политическая биография Спаака была полна резких поворотов, за которые его обвиняли в оппортунизме как справа, так и слева. В 1936–1940 годах он сам проводил поддержанную королём Леопольдом III «политику независимости» и возврата Бельгии к строгому нейтралитету, дистанцировавшись от военного союза с Францией в надежде избежать вовлечения в новую войну. Крах этой иллюзии при вторжении вермахта 10 мая 1940 года привёл к драматическому ночному разрыву в замке Винендале 25 мая: когда король решил капитулировать вместе с армией и остаться в оккупированной стране, премьер Юбер Пьерло и Спаак заявили о неконституционности монаршего шага, после мучительных колебаний во Франции пересекли франкистскую Испанию в двойном дне грузовика и продолжили войну из Лондона. Этот конфликт вылился после освобождения в острейший в истории Бельгии «королевский вопрос» (1945–1950), едва не расколовший страну на фламандцев и валлонов по линии отношения к Леопольду III: Спаак возглавлял лагерь противников безусловного возвращения короля вплоть до его отречения в пользу молодого Бодуэна.
В европейском строительстве Спаак также не боялся демонстративных кризисов. Избранный в 1949 году первым председателем Консультативной ассамблеи Совета Европы в Страсбурге, он спустя два года, в декабре 1951 года, публично сложил полномочия, убедившись, что Великобритания и скандинавские страны блокируют любые наднациональные полномочия, и сосредоточил усилия на тесном ядре континентальной «шестёрки», возглавив Ассамблею Европейского объединения угля и стали.
Однако самым затяжным поединком его поздней карьеры стало идеологическое столкновение с президентом Франции Шарлем де Голлем в 1958–1966 годах. Де Голль видел в будущем объединении лишь межгосударственный концерт суверенных наций («Европу отечеств») при политическом лидерстве Парижа, требовал создания американо-англо-французской директории в НАТО и развивал независимые ядерные силы. Спаак, вновь занявший пост вице-премьера и главы МИД Бельгии в 1961–1966 годах, отстаивал прямо противоположную концепцию: атлантическую солидарность с США, включение Великобритании в Общий рынок и защиту независимости Европейской комиссии Вальтера Хальштейна. В союзе с нидерландским министром Йозефом Лунсом он в 1962 году заблокировал голлистский «план Фуше», грозивший подчинить брюссельские институты межправительственным советам, резко осудил вето де Голля на приём Великобритании в 1963 году и участвовал в урегулировании «кризиса пустого кресла» 1965–1966 годов. Парадоксальным финалом этой дуэли стал 1966 год: когда де Голль вывел Францию из военной организации НАТО и потребовал эвакуации штабов альянса из Парижа, Спаак преодолел яростное сопротивление левого крыла собственной Социалистической партии и добился размещения политической штаб-квартиры НАТО в Брюсселе и военного командования SHAPE в бельгийском Монсе, окончательно утвердив столицу своей страны в статусе главного перекрёстка западного мира.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Покинув парламент и правительство в 1966 году из-за несогласия с нараставшей лингвистической регионализацией Бельгии и выпустив в 1969 году двухтомные мемуары «Неоконченные битвы», Поль-Анри Спаак скончался 31 июля 1972 года под Брюсселем. Сегодня его имя носит главное пленарное здание Европейского парламента в брюссельском квартале Леопольда, а переговорная процедура разработки Римских договоров изучается в дипломатических академиях как эталон институционального проектирования.
В историографии европейской интеграции оценки роли Спаака прошли через содержательную полемику между федералистской и государственно-прагматической школами. Классическая традиция истории европейской идеи (Вальтер Липгенс, ранние биографы Европейского движения) ставила Спаака в один ряд с Робером Шуманом, Конрадом Аденауэром и Альчиде Де Гаспери как дальновидного идеалиста, преодолевшего национальный эгоизм после двух мировых катастроф. Эту картину существенно усложнил британский экономический историк Алан Милуорд в программном труде «Европейское спасение национального государства» (1992): на материалах бельгийских архивов он доказывал, что для Спаака и правящих кругов Бенилюкса общий рынок был не самоцелью растворения нации, а расчётливым инструментом выживания малой экспортной экономики, модернизации стагнирующей валлонской угольной промышленности и сохранения дорогостоящего послевоенного государства благосостояния.
Новейшие исследования бельгийских и международных историков (Мишеля Дюмулена, Рика Кулсата, Лорана Варлузе), а также критический анализ деколонизации Бельгийского Конго, Руанды и Бурунди в начале 1960-х годов позволили синтезировать оба подхода. Спаак предстаёт в них не догматиком федералистской утопии, а мастером функционального конституционализма, который понял главный закон геополитики второй половины XX века: малая европейская держава способна обрести реальный голос в эпоху сверхдержав лишь тогда, когда свяжет великих соседей системой обязательных многосторонних правил и наднациональных арбитров.
