Происхождение, среда и становление
Уоллес Хьюм Карозерс родился 27 апреля 1896 года в Берлингтоне (штат Айова) и стал первым профессиональным учёным в роду шотландско-ирландских фермеров и ремесленников: отец Айра Хьюм Карозерс сорок пять лет преподавал и занимал пост вице-президента Столичного коммерческого колледжа в Де-Мойне, а мать Мэри Эвалина Макмаллин привила сыну любовь к музыке. Окончив по настоянию отца курс бухгалтерии и делопроизводства (июль 1915), юноша поступил в колледж Таркио в штате Миссури, где декан Артур Парди убедил его перевестись с английской филологии на химию. Карозерс проявил редкое экспериментальное чутьё, ещё до выпуска (1920) читая лекции старшим курсам, затем защитил магистратуру у Карла Марвела (1921) и докторскую диссертацию о каталитическом восстановлении альдегидов на платиновой черни под руководством Роджера Адамса (1924) в Иллинойсском университете, успев за год преподавания в Южной Дакоте доказать в журнале ACS линейную структуру азидной группы в фенилазиде.
Проработав два года в Иллинойсе, в 1926 году Карозерс перешёл преподавателем органической химии в Гарвардский университет. По свидетельству будущего президента Гарварда химика Джеймса Конанта, уже тогда он отказывался от шаблонных объяснений и увлёкся острейшим теоретическим спором эпохи: проверкой гипотезы Германа Штаудингера о том, что полимеры представляют собой гигантские ковалентно связанные макромолекулы, а не рыхлые коллоидные агрегаты.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Решающий институциональный поворот произошёл в 1927–1928 годах, когда концерн DuPont решил развернуть на Экспериментальной станции близ Уилмингтона (Делавэр) программу чистых фундаментальных исследований. Эмиссар компании Гамильтон Брэдшоу лично убедил Карозерса оставить Гарвард, почти удвоив его жалованье до 500 долларов в месяц несмотря на честное предупреждение учёного о приступах нервного истощения. В корпусе, получившем прозвище «Зал чистой науки» (Purity Hall), Карозерс с февраля 1928 года собрал команду докторов философии и привлёк консультантами Марвела и Адамса, поставив целью превзойти молекулярную массу 4200, достигнутую ранее Эмилем Фишером.
В 1930 году, когда новый заместитель директора химдепартамента Элмер Болтон попросил группу изучить полимеры ацетилена в поисках заменителя резины, сотрудник Карозерса Арнольд Коллинз в апреле выделил хлоропрен, полимеризующийся в первый коммерчески успешный синтетический каучук — неопрен. В том же году Джулиан Хилл при помощи молекулярного перегонного куба получил высокомолекулярный полиэфир (около 12 000) и вытянул из расплава первые синтетические волокна. Карозерс разработал математическую теорию ступенчатой поликонденсации и вывел знаменитое уравнение Карозерса, показав необходимость сверхвысокой конверсии мономеров. Отказавшись от слишком легкоплавких гликолевых полиэфиров, команда с участием У. Р. Петерсона, Дональда Коффмана и Джерарда Берше перешла к сополимеризации дикарбоновых кислот с диаминами, где водородные связи обеспечивали кристалличность и прочность: 28 февраля 1935 года Берше под руководством Карозерса синтезировал из гексаметилендиамина и адипиновой кислоты полиамид-6,6 — будущий нейлон. 30 апреля 1936 года Карозерс стал первым в истории промышленным химиком-органиком, избранным в Национальную академию наук США.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
За научным триумфом скрывался острый конфликт между логикой свободного академического поиска и прагматизмом корпорации в годы Великой депрессии. В 1932 году Элмер Болтон пересмотрел первоначальный контракт лаборатории, переключив ресурсы «Зала чистой науки» с отвлечённых тем на коммерческие продукты DuPont. Угнетённый утратой автономии Карозерс на время забросил исследования волокон, а после открытия полиамида-6,6 в 1935 году Болтон поручил технологический штурм по доводке материала к серийному выпуску более прагматичному менеджеру Джорджу Грейсу, постепенно оттеснив самого первооткрывателя от руководства проектом.
Внутреннюю трагедию обостряла тяжёлая наследственная и клиническая депрессия, страх перед публичными выступлениями на конференциях и пристрастие к алкоголю; уже в начале 1930-х годов в доме «Виски-Эйкерс» он показал Джулиану Хиллу капсулу с цианистым калием на часовой цепочке. Бурный роман с замужней Сильвией Мур вызвал разрыв с родителями (1933–1934), летом 1934 года Карозерс исчез из лаборатории и оказался в психиатрической клинике Пинеля в Балтиморе, а после женитьбы на сотруднице патентного отдела DuPont Хелен Суитман (февраль 1936) пережил госпитализацию в Филадельфии у психиатра Кеннета Аппеля и самовольное двухмесячное скитание в Тирольских Альпах. Последним ударом стала смерть его любимой сестры Изабель от пневмонии 8 января 1937 года: 29 апреля 1937 года, через два дня после 41-летия, Карозерс покончил с собой в номере филадельфийского отеля — за шестнадцать месяцев до публичного объявления DuPont об открытии нейлона (октябрь 1938) и за семь месяцев до рождения дочери Джейн.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Открытия группы Карозерса радикально перестроили экономику и быт XX века. Нейлон произвёл фурор в текстильной индустрии, а в годы Второй мировой войны вместе с неопреном превратился в критическое стратегическое сырьё для парашютов, шинного корда и оборонной техники, заменив японский шёлк и натуральный каучук; прерванные же им работы по полиэфирам послужили позднее отправной точкой для создания лавсана и дакрона.
В историографии науки и корпоративных исследований судьба Карозерса служит одновременно триумфальным доказательством эффективности вложений частной корпорации в фундаментальную науку (поставив его в один ряд с Германом Штаудингером в становлении химии полимеров) и трагическим примером цены столкновения тонкой исследовательской натуры с коммерческим прессингом и тяжёлым недугом. Учёный посмертно введён в Зал славы Alpha Chi Sigma (1982) и Национальный зал славы изобретателей США, отмечен медалью Лавуазье, а уравнение Карозерса остаётся базовым инструментом полимерной химии.
