Происхождение, среда и становление
Василий Павлович Мишин родился 18 января 1917 года на бывших абрамовских торфоразработках близ деревни Бывалино Московской губернии и с пятилетнего возраста воспитывался в посёлке Старбеево под Химками у деда-торфмейстера А. К. Мишина. Пройдя сельскую школу в Лихачёве и школу рабочей молодёжи, в 1932 году он поступил в ФЗУ при ЦАГИ, получил профессию слесаря в цехе особых заданий, а в 1935–1941 годах учился в Московском авиационном институте (МАИ), проходя практику по совету отца на авиазаводе № 84 (где по лицензии строились самолёты ДС-3 / Ли-2) и став инструктором-планеристом в аэроклубе МАИ. В 1941 году Мишин попал в КБ В. Ф. Болховитинова, где в военные годы участвовал в разработке авиавооружения и первого ракетного истребителя БИ-1, свёрнутого после катастрофы лётчика-испытателя Г. Я. Бахчиванджи (награждён орденом Красной Звезды в 1945 году). Переломным событием стала командировка в Германию в 1945 году для изучения трофейной ракеты ФАУ-2 (А-4): там он встретился с С. П. Королёвым и с 1946 года стал первым заместителем главного конструктора ОКБ-1 на целых двадцать лет.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В конструкторском союзе с Королёвым и плеядой выдающихся специалистов (Л. А. Воскресенским, К. Д. Бушуевым, Б. Е. Чертоком, А. М. Исаевым, Н. А. Пилюгиным, В. П. Барминым) Мишин возглавлял комплекс расчётных и проектных работ по созданию первых советских баллистических ракет от Р-1 (1948) и геофизических ракет до подвижной ракеты Р-11 (1953), первой корабельной ракеты с подводным базированием Р-11ФМ (1955) и первой стратегической ракеты с ядерным зарядом Р-5М (1956, Герой Социалистического Труда). Его проектные решения легли в основу межконтинентальной ракеты Р-7 (1957) и всего семейства космических носителей на её базе («Восток», «Молния», «Восход»), обеспечивших запуск первого спутника (1957), станций «Луна-1–3», «Венера-1», спутника-разведчика «Зенит» и полёт Юрия Гагарина.
Став после смерти С. П. Королёва в январе 1966 года академиком АН СССР и руководителем ЦКБЭМ (бывшего ОКБ-1), Мишин до 1974 года вёл реализацию главных космических проектов страны. При нём был доведён и превратился в основу всей отечественной орбитальной космонавтики (вплоть до «Мира» и МКС) корабль «Союз», создан нетоксичный разгонный блок «Д», осуществлён автоматический облёт Луны и возвращение на Землю пилотируемого варианта корабля «Зонд» (1968), запущена первая орбитальная станция «Салют» (1971) и велись работы над тяжёлым носителем Н-1 (2820 т) с лунным комплексом Л3 и системой защиты двигателей КОРД. Одновременно с 1959 года Мишин свыше 30 лет возглавлял созданную им кафедру в МАИ и написал фундаментальные учебники «Баллистика управляемых ракет дальнего действия» (1966) и «Основы проектирования летательных аппаратов» (1985).
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Восемь лет во главе ЦКБЭМ принесли Мишину острейший управленческий кризис и череду трагедий. Унаследовав программу Н1–Л3, начатую в СССР позже США и без стенда огневых испытаний первой ступени (от которого отказались ещё при Королёве), он оказался без королёвского политического влияния в разобщённой системе из ~500 предприятий и 28 ведомств под надзором МОМ, ВПК Л. В. Смирнова и секретаря ЦК Д. Ф. Устинова. В своих дневниках Мишин позднее с горечью констатировал: «По существу, централизованного научно-технического руководства программой осуществления лунной экспедиции в нашей стране не было», а отраслью двигала установка «Процветал такой принцип руководства, как „давай, давай, а потом разберёмся“».
Под нажимом руководства Мишин разрешал пуски недоведённых кораблей «Союз», что привело к гибели В. М. Комарова («Союз-1», 1967) — вызвавшей резкую критику со стороны Ю. А. Гагарина и А. А. Леонова — и экипажа «Союза-11» (1971), потерям станций и зондов. Четыре аварийных пуска Н-1 (пожар на первой минуте в феврале 1969, падение на старт в июле 1969, нерасчётное вращение в июне 1971 и пожар перед разделением ступеней в ноябре 1972) окончательно лишили конструктора поддержки: в 1973 году группа ведущих инженеров ЦКБЭМ (К. Д. Бушуев, Б. Е. Черток, К. П. Феоктистов, Д. И. Козлов, С. С. Крюков) по согласованию с Д. Ф. Устиновым направила в ЦК КПСС письмо с требованием смены руководства. В мае 1974 года находившегося в больнице Мишина сняли с поста и заменили его давним оппонентом В. П. Глушко, который закрыл программу Н-1, хотя, по убеждению самого Мишина, готовившаяся на конец года ракета Н-1 № 8 с сотнями доработок и новыми двигателями ещё могла дать шанс на успех.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После 1974 года Мишин полностью посвятил себя кафедре МАИ, воспитав тысячи инженеров, разрабатывал концепции многоразовых носителей и самолётов вертикального взлёта с реактивными органами управления, возглавлял комиссию по наследию Ф. А. Цандера и учёный совет Политехнического музея. Скончался он 10 октября 2001 года в Москве и похоронен на Троекуровском кладбище; среди его наград — три ордена Ленина, Ленинская (1957) и Государственная (1984) премии и первая Золотая медаль имени С. П. Королёва (№ 1).
В историографии наследие Мишина оценивается крайне полярно. В резких отзывах современников (дневники Н. П. Каманина, слова Г. А. Тюлина, мемуары Н. С. Хрущёва и А. А. Леонова) его обвиняли в нерешительности и административной слабости («не тот „конь“, который сможет вывезти наш „космический воз“»). Однако публикация книги «Почему мы не слетали на Луну?» (1990), передача дневников конструктора в музеи США и их научное издание в России (2014) подтолкнули историков (О. М. Алифанова, А. С. Лоскутова) к пересмотру этой версии: Мишин стал заложником распыления ресурсов, конфликта Королёва с Глушко и отсутствия наземных стендов. Самым красноречивым оправданием его проекта стали сохранённые Н. Д. Кузнецовым двигатели НК-33 от Н-1, через сорок лет совершившие успешные космические полёты на ракетах «Союз-2.1в» и «Антарес».
