Происхождение, среда и становление
Мухаммад Абд ар-Рахман Абд ар-Рауф Арафат аль-Кудва аль-Хусейни, вошедший в мировую историю под студенческим именем Ясир Арафат и партийной куньей Абу Аммар, родился 24 августа 1929 года в Каире в семье зажиточного торговца тканями родом из Газы и матери, происходившей из иерусалимской ветви знатного рода аль-Хусейни. Хотя сам политик десятилетиями культивировал легенду о своём появлении на свет 4 августа в Иерусалиме ради символического слияния личной биографии со священной столицей будущего государства, архивные метрики однозначно фиксируют каирское рождение. Тем не менее Иерусалим оставил глубокий след в его детстве: после ранней смерти матери в 1933 году четырёхлетнего мальчика отправили к родственникам в Старый город, в квартал у Стены Плача и комплекса мечети Аль-Акса, где он своими глазами наблюдал нараставшие столкновения между арабским населением, еврейскими переселенцами и колониальной полицией британского мандата.
Переломным поколенческим потрясением для юного Арафата стала первая арабо-израильская война 1947–1949 годов и «Накба» — массовый исход сотен тысяч палестинских арабов из родных мест. Ещё старшеклассником и студентом инженерного факультета Каирского университета он участвовал в закупке и переправке трофейного оружия для иррегулярных палестинских отрядов, а весной 1948 года попытался присоединиться к добровольцам в Газе, но был разоружён на границе египетскими войсками. Унизительное поражение регулярных арабских армий и взаимное недоверие монархий Каира, Аммана и Дамаска привели Арафата к фундаментальному политическому выводу, определившему всю его дальнейшую стратегию: арабские режимы используют палестинский вопрос как разменную монету собственных геополитических амбиций, а значит, освобождение и государственность палестинцев могут стать лишь делом рук самих палестинцев.
Возглавив в 1952–1956 годах Всеобщий союз палестинских студентов в Каире, Арафат проявил незаурядный организаторский талант, лавируя между панарабистами Гамаля Абдель Насера и исламистами, и отслужил младшим лейтенантом инженерных частей египетской армии во время Суэцкого кризиса 1956 года. В 1957 году он переехал в переживавший нефтяной бум Кувейт, где открыл успешную строительную фирму и вместе с кругом единомышленников из палестинской диаспоры — Халилем аль-Вазиром (Абу Джихадом), Салахом Халафом (Абу Иядом) и Махмудом Аббасом — основал подпольное «Движение за национальное освобождение Палестины» (обратный акроним ФАТХ, означающий по-арабски «победа» или «открытие»). Подчёркнуто дистанцируясь от партийных доктрин баасизма, насеризма и марксизма, Арафат выстроил ФАТХ на платформе широкого палестинского национализма, а чёрно-белый клетчатый головной платок (куфию) и неизменный френч без знаков различия превратил в узнаваемый во всём мире визуальный код борющейся нации без территории.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Начав на рубеже 1964–1965 годов диверсионные рейды через израильскую границу, ФАТХ первоначально воспринимался арабскими столицами как неуправляемый конкурент созданной под эгидой Лиги арабских государств Организации освобождения Палестины (ООП) во главе с дипломатом Ахмедом Шукейри. Ситуацию радикально изменил катастрофический разгром регулярных армий Египта, Сирии и Иордании в Шестидневной войне июня 1967 года. На фоне всеобщей деморализации арабского мира бой 21 марта 1968 года у иорданского селения Эль-Караме, где отряды ФАТХ при поддержке иорданской артиллерии отказались отступить перед крупной израильской бронетанковой колонной и нанесли ей ощутимые потери, принёс Арафату ореол непобедимого командира фидаинов. Уже в феврале 1969 года Палестинский национальный совет в Каире избрал его председателем исполкома ООП. За короткий срок Арафат трансформировал марионеточную структуру в автономное «квазигосударство в изгнании» с собственным бюджетом, дипломатической сетью, производственными мастерскими «Самед», школами, клиниками и социальным обеспечением семей погибших, удерживая под одной крышей фракции от националистов ФАТХ до радикальных марксистов Жоржа Хабаша и Наифа Хаватме.
Высшим дипломатическим триумфом Арафата в 1970-е годы стал выход палестинского движения из статуса проблемы беженцев на уровень признанной международной субъектности. В 1974 году ООП приняла «Программу десяти пунктов», впервые допустившую создание национальной власти на любой освобождённой части Палестины (прообраз будущего принципа «двух государств»), а саммит Лиги арабских государств в Рабате признал ООП «единственным законным представителем палестинского народа», лишив Иорданию претензий на Западный берег. 13 ноября 1974 года Арафат стал первым лидером негосударственного движения, выступившим на пленарной сессии Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке со словами: «Я пришёл к вам с оливковой ветвью в одной руке и оружием борца за свободу в другой — не дайте оливковой ветви выпасть из моей руки». Организация получила статус постоянного наблюдателя при ООН и дипломатические представительства более чем в восьмидесяти странах, опираясь как на военно-техническую и дипломатическую поддержку СССР и соцлагеря, так и на финансовые субсидии нефтяных монархий Персидского залива.
Второй стратегический поворот Арафат совершил после вспышки Первой интифады на оккупированных территориях в декабре 1987 года. Сумев перехватить политическое руководство стихийным народным восстанием из тунисской эмиграции, на сессии в Алжире 15 ноября 1988 года он провозгласил независимое Государство Палестина, а месяц спустя в Женеве официально признал резолюции Совета Безопасности ООН № 242 и 338, право Израиля на мирное существование и отверг терроризм, открыв прямой диалог с США. Оказавшись в финансовой и дипломатической изоляции после ошибочной поддержки Саддама Хусейна в кувейтском кризисе 1990–1991 годов, Арафат санкционировал секретный норвежский канал переговоров с правительством Ицхака Рабина и Шимона Переса. 13 сентября 1993 года на лужайке Белого дома в присутствии Билла Клинтона была подписана «Декларация о принципах» (соглашения «Осло-I»): в июле 1994 года Арафат триумфально вернулся на палестинскую землю в Газу, возглавил Палестинскую национальную администрацию (ПНА), разделил с Рабином и Пересом Нобелевскую премию мира 1994 года и в январе 1996 года одержал убедительную победу на всеобщих выборах раиса (главы) автономии.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Политический путь Арафата сопровождался кровопролитными кризисами, порождёнными двойственной природой ООП: стремлением сочетать партизанско-террористическое давление на Израиль с дипломатической респектабельностью и созданием экстерриториальных вооружённых анклавов внутри соседних арабских государств. В Иордании превращение лагерей беженцев в неподконтрольное королевской власти «государство в государстве» и демонстративные захваты западных авиалайнеров боевиками НФОП спровоцировали в сентябре 1970 года («Чёрный сентябрь») полномасштабный штурм палестинских баз армией короля Хусейна и изгнание ООП в Ливан. В Южном Ливане и Западном Бейруте история повторилась в ещё более разрушительном масштабе: втянувшись в ливанскую гражданскую войну (с 1975 года) на стороне лево-мусульманского блока Камаля Джумблата, силы ООП вступили в ожесточённое противостояние и с христианскими фалангистами (взаимные расправы в Дамуре и Тель-Заатаре в 1976 году), и с сирийским президентом Хафезом Асадом, стремившимся подчинить палестинцев Дамаску. При этом в 1970-е годы тень международных терактов, включая расправу группы «Чёрный сентябрь» над израильскими олимпийцами в Мюнхене (1972) и рейды против гражданских объектов на севере Израиля, закрепила за Арафатом на Западе и в Израиле репутацию организатора террора, хотя сам он неизменно отрицал личную причастность к операциям вне подконтрольных структур. В июне 1982 года израильская армия под командованием министра обороны Ариэля Шарона вторглась в Ливан и подвергла многонедельной осаде Западный Бейрут, вынудив Арафата и двенадцать тысяч бойцов ООП эвакуироваться под международными гарантиями в далёкий Тунис.
Ещё более глубоким испытанием стал переход от роли харизматического вождя революции в изгнании к повседневному государственному строительству на разрозненных анклавах Западного берега реки Иордан и сектора Газа после 1994 года. Привыкший удерживать власть в подполье через замкнутый на его личную подпись контроль над финансовыми потоками и балансирование конкурирующих группировок, Арафат воспроизвёл в ПНА патримониальную модель управления с дюжиной дублирующих друг друга спецслужб, непрозрачными бюджетными монополиями и вытеснением местной гражданской интеллигенции кадрами «тунисской гвардии». Тем временем мирный процесс Осло стремительно разрушался с обеих сторон: в ноябре 1995 года еврейский ультраправый радикал убил премьер-министра Ицхака Рабина, расширение израильских поселений и пропускных пунктов на Западном берегу не прекращалось, а радикальные исламистские движения ХАМАС и «Исламский джихад», отвергавшие Осло, развернули волну терактов смертников в израильских городах, которую Арафат не желал или опасался подавлять силой во избежание межпалестинской гражданской войны.
Кульминацией трагедии стал саммит в Кэмп-Дэвиде в июле 2000 года с премьер-министром Израиля Эхудом Бараком и президентом США Биллом Клинтоном. Отвергнув предложенные параметры урегулирования, не предусматривавшие полного палестинского суверенитета над Храмовой горой (Харам аш-Шариф) в Восточном Иерусалиме, территориальной непрерывности государства и признания права беженцев на возвращение, Арафат не выдвинул встречного проекта, опасаясь утратить историческую легитимность в арабском и исламском мире. Вспыхнувшая в сентябре 2000 года Вторая интифада («интифада Аль-Акса») смела остатки доверия: правительство Ариэля Шарона и администрация Джорджа Буша — младшего объявили Арафата неспособным к миру партнёром, а с весны 2002 года израильские танки заблокировали его в полуразрушенном комплексе «Муката» в Рамалле. Попытка международного «квартета» ограничить его полномочия через введение поста премьер-министра для Махмуда Аббаса в 2003 году разбилась о контроль раиса над силовым аппаратом. В октябре 2004 года тяжело заболевший семидесятипятилетний лидер был вывезен во французский военный госпиталь Перси в Кламаре, где скончался 11 ноября 2004 года; выдвинутая позднее версия об отравлении радиоактивным полонием-210 проверялась после эксгумации останков в 2012 году швейцарскими, французскими и российскими экспертами, однако французское следствие в 2015 году закрыло дело за отсутствием доказательств насильственной смерти.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Личность Ясира Арафата остаётся одной из самых поляризующих фигур мировой истории XX столетия, воплощая структурный парадокс национально-освободительных движений постколониальной эпохи. Для миллионов палестинцев он навсегда остался «символом» (ар-Рамз) и отцом-основателем современного национального самосознания: приняв народ, распылённый после 1948 года по лагерям беженцев и лишённый политического голоса, он в течение сорока лет удерживал палестинскую проблему в фокусе мировой дипломатии и создал зародышевые институты будущей государственности на исторической родине. Его мавзолей на территории резиденции «Муката» в Рамалле спроектирован как временная усыпальница с завещанием перезахоронить прах в Иерусалиме после обретения независимости.
В зарубежной историографии оценки Арафата разделились между жёстко критическим и структурно-аналитическим направлениями. Израильские и американские исследователи консервативно-реалистической школы (Эфраим Карш, Барри Рубин, Деннис Росс) возлагают на лидера ООП главную ответственность за упущенный исторический шанс 2000 года, утверждая, что Арафат так и не совершил внутреннего психологического перехода от революционера-подпольщика к государственному деятелю, использовал двусмысленную риторику (говоря о мире на английском и о джихаде перед внутренней аудиторией) и рассматривал вооружённое насилие интифады как привычный рычаг дипломатического торга.
Существенно иную перспективу выработали историки ближневосточной политики и палестинского общества (Язид Сайиг, Рашид Халиди, а при жизни Арафата — его суровый интеллектуальный критик Эдвард Саид), а также участники переговоров ревизионистского крыла (Роберт Малли и Хусейн Ага). В их трудах подчёркивается, что соглашения Осло изначально строились на глубокой асимметрии сил, не обязывая Израиль заморозить поселенческую экспансию и не гарантируя палестинской государственности, тогда как неопатримониальный авторитаризм Арафата внутри ПНА стал прямым продолжением методов выживания, которые на протяжении десятилетий спасали ООП от поглощения сирийскими, иорданскими и египетскими спецслужбами в изгнании. В этом синтезе Арафат предстаёт трагическим мастером политического выживания, который сумел сконструировать нацию в условиях безгосударственности, но оказался заложником собственных методов управления на пороге создания суверенного государства.
