Происхождение, среда и становление
Ицхак Рабин стал первым премьер-министром Израиля, родившимся в Палестине, — представителем поколения «сабр», сформированного культурой рабочего сионизма и подпольной самообороны. Он родился 1 марта 1922 года в Иерусалиме в семье активистов третьей алии Нехемии Рабина (Рабичева) и Розы Каган. Отец, уроженец Киевщины, прошёл через эмиграцию в США, движение «Поалей Цион» и Еврейский легион (1917); мать, уроженка Могилёва, прибыла в 1919 году на пароходе «Руслан», заседала в городском совете Тель-Авива и стала первой женщиной-руководителем «Хаганы» в Хайфе, получив прозвище «Красная Роза».
Выросший в светской рабочей среде Тель-Авива и учившийся в «Школе для детей рабочих», Рабин в четырнадцать лет в кибуце Гиват-ха-Шлоша вступил в «Хагану» на фоне Арабского восстания (1936), а по окончании сельскохозяйственной школы «Кадури» (1940) отказался от стипендии по ирригации в Беркли ради службы под началом Игаля Алона. В 1941 году он вошёл в ударные отряды «Пальмаха», участвовал в диверсионном рейде против вишистов в Ливане, в 1945 году спланировал освобождение 208 интернированных репатриантов из лагеря в Атлите, а после пятимесячного британского ареста («Чёрная суббота», 1946) стал начальником оперативного отдела «Пальмаха».
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Двадцатисемилетняя служба в ЦАХАЛе превратила Рабина в ведущего военного организатора Израиля. В Войне за независимость (1948) он командовал бригадой «Харель» на иерусалимском направлении («Бирманская дорога»), участвовал в операции «Дани» (подписав приказ об изгнании жителей Лода), руководил операциями Южного фронта («Йоав», «Хорев») и участвовал в переговорах о перемирии на Родосе (1949). Переждав на штабных постах отставку левых командиров «Пальмаха» при Давиде Бен-Гурионе (1953), в 1964 году он возглавил Генштаб при Леви Эшколе и довёл маневренную доктрину упреждающего удара до триумфа в Шестидневной войне (1967), завершившейся взятием Старого города Иерусалима.
Уйдя в запас в чине рав-алуфа, в 1968–1973 годах Рабин в роли посла в Вашингтоне добился поставок истребителей F-4 Phantom и укрепил стратегический альянс с США. Став премьер-министром от партии «Авода» (1974–1977), он при посредничестве Генри Киссинджера подписал Синайское соглашение с Египтом (1975) и санкционировал спасение заложников в операции «Энтеббе» (1976). На втором сроке (1992–1995) Рабин пошёл на исторический прорыв: после обмена письмами о взаимном признании с Ясиром Арафатом в сентябре 1993 года были подписаны соглашения в Осло о создании Палестинской автономии (Нобелевская премия мира 1994 г.), а 26 октября 1994 года — мирный договор с Иорданией. Одновременно его правительство запустило приватизацию, венчурную программу «Йозма» (катализатор израильского хайтека), Закон о всеобщем медицинском страховании (1995) и увеличило бюджет образования на 70%.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Каждая развилка карьеры Рабина обнажала острейшие институциональные конфликты. В июне 1948 года он командовал силами ЦАХАЛа у тель-авивской набережной во время трагедии судна «Альталена», отстаивая монополию государства на вооружённую силу против ревизионистов «Иргуна» (назвав береговое орудие «святой пушкой»). Позднее стержнем политической борьбы стало его многолетнее соперничество с Шимоном Пересом за лидерство в «Аводе» (1974–1992). В апреле 1977 года на фоне распада коалиции после инцидента с нарушением шаббата при приёмке истребителей F-15 и трений с Джимми Картером Рабин подал в отставку, взяв ответственность за незакрытый долларовый счёт супруги Леи в США, что открыло путь победе блока «Ликуд».
Внутренний перелом произошёл на посту министра обороны (1984–1990). Выведя войска в южноливанскую «зону безопасности» и санкционировав ликвидацию Абу Джихада (1988), в начале Первой интифады (1987) Рабин приказал войскам применять «силу, мощь и удары» («ломать кости»). Однако провал чисто силового подавления массового восстания убедил прагматичного генерала в необходимости политического размежевания с ООП: по его расчёту, палестинская полиция должна была контролировать свои территории без оглядки на израильский Верховный суд. Этот курс вызвал яростный раскол в обществе на фоне терактов ХАМАС. Игнорируя уличные протесты («пусть крутятся как пропеллеры»), вечером 4 ноября 1995 года после митинга мира в Тель-Авиве Рабин был смертельно ранен тремя выстрелами правого экстремиста Игаля Амира.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Гибель Рабина вызвала беспрецедентный международный резонанс: на похороны на горе Герцля прибыли Билл Клинтон, Хосни Мубарак и король Хусейн. Площадь Царей Израиля была переименована в Площадь Рабина, в 1997 году Кнессет учредил официальный День памяти (12 хешвана), в Тель-Авиве открылся Центр изучения его наследия, а именем премьера назвали десятки школ, проспектов и больниц.
В историографии фигура Рабина остаётся полем острой полемики. Левоцентристская традиция канонизировала его как генерала, нашедшего мужество сказать палестинцам «довольно крови и слёз» и напомнившего в Нобелевской лекции (1994), что «военные кладбища в каждом уголке мира — молчаливое свидетельство неспособности национальных лидеров освятить человеческую жизнь». Напротив, правые оппоненты и критики (Эфраим Карш, Ури Мильштейн) упрекали его за уступки ООП, не остановившие террор, и оспаривали официальный образ полководца 1948 и 1967 годов, тогда как «новые историки» (Бенни Моррис) акцентировали его подпись под приказом об изгнании жителей Лода. Исследователи (Эфраим Инбар) подчёркивают, что Рабин мыслил Осло не как обязательство создать суверенное палестинское государство, а как формулу безопасного существования еврейского государства, — при этом его реформы хайтека и здравоохранения навсегда преобразовали экономику современного Израиля.
