21 октября (1 ноября) 1727 дипломатия/договор Евразия Дипломатия и договоры XVIII век (1700–1799 гг.)

Кяхтинский договор России и Китая

Межгосударственный трактат 1727–1728 годов о разграничении в Монголии, порядке дипломатических сношений, беспошлинной приграничной и караванной торговле и статусе Русской духовной миссии в Пекине.

Кратко (TL;DR)

Кяхтинский договор — фундаментальный трактат о границе, дипломатическом протоколе и торговле между Российской империей и маньчжурской империей Цин, подготовленный чрезвычайным послом графом С. Л. Рагузинским-Владиславичем (подписан в предварительной редакции 21 октября [1 ноября] 1727 года, окончательный обмен ратифицированными текстами состоялся 14 [25] июня 1728 года). На основе Буринского трактата договор разграничил Забайкалье и Халха-Монголию, открыл беспошлинную торговлю в Кяхте и Цурухайтуе, закрепил существование Русской духовной миссии в Пекине и оставался правовой базой русско-китайских отношений до середины XIX века.

Карта России и Тартарии Иоганна Маттиаса Хазе 1730 года
Иоганн Маттиас Хазе. Карта Российской империи и сопредельных территорий Азии («Тартарии»), 1730 год — эпоха установления русско-цинской границы по Кяхтинскому договору. Иллюстрация: Johann Matthias Hase, Public domain

Предпосылки и исторический контекст

Правовые рамки взаимоотношений Русского государства и маньчжурской империи Цин впервые были определены Нерчинским договором 1689 года, закрепившим за Россией Забайкалье до реки Аргуни, но оставившим неразмежёванной протяжённую границу к западу от Аргуни вдоль Северной Монголии (Халхи). После утверждения цинской власти в Халхе в конце XVII века и затяжного противостояния маньчжуров с Джунгарским ханством цинский двор стал настойчиво добиваться чёткого установления монгольского рубежа, опасаясь неконтролируемого притока перебежчиков, казачьих набегов и возможной российской поддержки ойратов.

Вместе с тем со второй половины 1710-х годов Пекин начал оказывать прямое давление на Санкт-Петербург, ограничивая и приостанавливая традиционную казённую караванную торговлю в Пекине. Посольство Л. В. Измайлова в 1719–1722 годах при дворе императора Канси принесло лишь ограниченные дипломатические контакты (и оставление в Пекине агента Лоренца Ланге), но не смогло решить проблему границы и восстановить устойчивый товарообмен. Для Российской империи Сибирский и Забайкальский край были жизненно заинтересованы в сбыте пушнины и получении китайского чая, шёлка и ревеня, тогда как удержание отдалённого рубежа требовало мирного урегулирования ввиду невозможности переброски крупных армий на Дальний Восток.

Незадолго до своей смерти Пётр I принял решение направить в Китай полномочное посольство с широкой программой размежевания и торгового договора. Исполнение этой задачи при Екатерине I (и с обновлёнными грамотами от Петра II) было возложено на опытного дипломата сербского происхождения графа Савву Лукича Рагузинского-Владиславича, ранее исполнявшего поручения Ф. А. Головина и знакомого с Н. Г. Спафарием.

Ход событий и ключевые механизмы

Посольство С. Л. Рагузинского и переговоры в Пекине (1725–1727)

12 (23) октября 1725 года посольство Рагузинского выступило из Санкт-Петербурга со значительной свитой (около 1500 солдат охраны и 120 человек штата, включая геодезистов, картографов и священников; в пути к миссии присоединились Л. Ланге и И. Д. Бухгольц). Заблаговременно разосланные картографы произвели съёмку приграничных районов. В ноябре 1726 года посольство прибыло в Пекин и вступило в напряжённые шестимесячные переговоры с цинскими сановниками (Чабиной, Тегутом, Тулишэнем при переводческом участии иезуита Доминика Парренена). 21 марта 1727 года Рагузинский передал окончательный 10-статейный проект договора: двор императора Юнчжэна одобрил политические и торговые положения, но отклонил пограничную статью из-за расхождений в картах и масштабах взаимных претензий, договорившись перенести размежевание непосредственно на рубеж.

Буринский трактат и демаркация (май — октябрь 1727 года)

Летом 1727 года конференции возобновились на реке Буре (Боро) к югу от Селенгинска. Цинские представители (особенно непримиримый сановник Лонготу) первоначально настаивали на отведении границы далеко к северу — по реке Джиде до урочища Субуктуй, тогда как Рагузинский, проведя разведку верховьев Керулена и Толы через партию С. А. Колычева и укрепив Чикойскую крепость с вооружением ясачных бурят и эвенков, выдвинул встречные максимальные требования, одновременно предписывая местным комиссарам строго избегать пограничных провокаций. После того как Рагузинский добился в переговорах с Цэрэн-ваном отзыва и опалы Лонготу, стороны приняли компромиссный принцип uti possidetis («каждый владеет тем, чем владеет теперь»): Россия отказалась от гипотетических прав на земли бывшего государства Алтын-ханов в Монголии, а Цинская империя признала реальный контроль России в Забайкалье и Прибайкалье.

20 (31) августа 1727 года был подписан Буринский трактат, зафиксировавший исходную точку границы посередине между российским караулом на речке Кяхте и китайским каменным маяком на сопке Орогойту. Осенью 1727 года совместные комиссии провели детальную демаркацию и обменялись двумя разменными документами: Абагайтуйским письмом (63 пограничных маяка на восток от Кяхты до Аргуни) и Селенгинским письмом (24 маяка на запад от Кяхты по Саянскому хребту до перевала Шабин-Дабага на северо-западе Алтая).

Основные положения 11 статей Кяхтинского договора

21 октября (1 ноября) 1727 года текст сводного Кяхтинского договора (включившего Буринское разграничение в качестве третьей статьи) был подписан уполномоченными и направлен в Пекин, а торжественный обмен окончательно утверждёнными грамотами на русском, маньчжурском и латинском языках (при отсутствии официальной китайской редакции) состоялся на реке Кяхте 14 (25) июня 1728 года:

  • Вечный мир и отказ от укрывательства перебежчиков (ст. 1–2): Подтверждался вечный мир и незыблемость Нерчинского и Буринского соглашений. Прошлые переселенцы и перебежчики оставлялись на прежних местах, однако впредь обе державы обязывались разыскивать и выдавать всех беглецов пограничным властям.
  • Территориальное размежевание (ст. 3 и 7): Поставлены твёрдые рубежи от Шабин-Дабаги до Аргуни (к северу — России, к югу — Цинской империи), урегулирован ясак урянхайцев (уплачивавшие по пять соболей остались у прежних владельцев, платившие двоеданничество по одному соболю были освобождены навсегда). Неразмежёванный западный участок у верховий Иртыша (близ владений Джунгарии) оставлялся до будущего решения послов (ст. 7).
  • Двухъярусная система торговли (ст. 4): Сохранялось право отправки раз в три года российского казённого каравана в Пекин (не более 200 человек, полностью на собственном содержании без прежних цинских продовольственных выдач и без взимания пошлин), а главное — открывалась постоянная беспошлинная приграничная торговля в двух пунктах: на реке Кяхте (будущие Троицкосавск и Маймачен) и близ Нерчинска в Цурухайтуе.
  • Статус Русской духовной миссии в Пекине (ст. 5): Законодательно закреплялось существование православного подворья с церковью в Пекине и право содержания миссии (четыре священника и шесть учеников для изучения китайского и маньчжурского языков при цинском казённом жалованье и полном содержании).
  • Равноправный дипломатический протокол и пограничный суд (ст. 6, 8–10): Официальную переписку в обход болезненного вопроса об иерархии титулов императоров поручили вести напрямую между Российским Правительствующим Сенатом и цинским Трибуналом внешних сношений (Лифаньюань), признав фактическое равенство государств. Местные пограничные споры и расправа над нарушителями возлагались на пограничных командиров с соблюдением правил приёма гонцов и курьеров.

Источниковедческая база и свидетельства

Основным первоисточником выступает сам текст «Копии с трактата главного между Российскою и Китайскою империи вечного мира, о границах, о перебещиках, и о коммерции» (сохранился в Архиве внешней политики Российской империи, Ф. Трактаты, оп. 2, д. 24017, а также в ПСЗРИ и сборнике «Русско-китайские отношения. 1689–1916», 1958). Текстология договора сложна и требует сопоставления: документ существует в разноязычных редакциях (русской, маньчжурской, где цинская держава обозначена как Dulimbai gurun, и латинской), причём в науке (в частности, в исследовании В. Г. Дацышена 2017 года) специально анализируются соотношение дат 21 октября (1 ноября) 1727 года и 14 (25) июня 1728 года, а также различия в нумерации и составе 11 статей между Буринским проектом и итоговой ратификационной грамотой.

Обширный контекст миссии раскрывают статейные списки, донесения и переписка С. Л. Рагузинского-Владиславича с Коллегией иностранных дел (канцлером Г. И. Головкиным), сибирским губернатором М. В. Долгоруковым и нерчинским комиссаром О. Ипатьевым (в том числе письмо от 27 июня 1727 года с требованием соблюдать спокойствие на границе, опубликованное в академической серии «Русско-китайские отношения в XVIII веке»). Ценным дополнением служат цинские делопроизводственные материалы — прежде всего отчёты и «Записки» маньчжурского дипломата Тулишэня, а также ретроспективные дипломатические акты: Кяхтинская конвенция 1768 года, Кяхтинский международный протокол 1792 года и статья 2 Пекинского договора 1860 года, прямо ссылавшаяся на западный маяк Шабин-Дабага, поставленный в 1728 году после Кяхтинского трактата.

Исторические итоги и долгосрочное значение

Кяхтинский договор стал одним из самых устойчивых дипломатических достижений России XVIII столетия, определив политические, территориальные и торговые отношения двух крупнейших евразийских империй более чем на 130 лет — вплоть до Айгунского (1858) и Пекинского (1860) договоров. Установленная в 1727–1728 годах государственная граница протяжённостью свыше трёх тысяч километров от Алтая до Аргуни оказалась настолько продуманной, что в основном сохранилась в качестве современного российско-монгольского и частично российско-китайского рубежа.

В экономической сфере центр тяжести постепенно переместился от эпизодических пекинских караванов к стремительно развивавшейся меновой торговле в Кяхте и соседнем китайском торговом посаде Маймачен, породившей знаменитый Великий чайный путь, особый контактный «кяхтинский язык» и обеспечившей российский рынок чаем, шёлком и фарфором при существенных таможенных поступлениях (после введения пошлин в 1754 году). При этом вплоть до середины XIX века Россия располагала уникальными по сравнению с западноевропейскими морскими державами (ограниченными системой Кантона) условиями прямого сухопутного доступа и дипломатической переписки с Пекином. В культурно-научном плане легализация Русской духовной миссии в Пекине положила начало профессиональному отечественному китаеведению и маньчжуроведению, выпустившему первых переводчиков и исследователей Восточной Азии (И. К. Россохина, А. Л. Леонтьева и впоследствии Иакинфа Бичурина).

Отношения на кяхтинском рубеже не были безоблачными: после разгрома Джунгарского ханства империей Цин в 1750-е годы и бегства джунгарского князя Амурсаны через границу Пекин неоднократно прибегал к приостановке кяхтинской торговли как рычагу давления (в 1762–1768, 1778–1780 и 1785–1792 годах), что потребовало подписания уточняющей Кяхтинской конвенции 1768 года (ужесточившей наказания за приграничный разбой в статье 10) и Международного протокола 1792 года.

Дискуссии и оценки в историографии

Дореволюционная российская и советская историография высоко оценивала дипломатическое искусство С. Л. Рагузинского-Владиславича, сумевшего в сложных геополитических условиях послесмертных петровских перестановок при дворе добиться равноправного договора. В. С. Мясников в своих классических работах о русско-китайских отношениях XVII–XVIII веков подчёркивал, что в отличие от заключённого под военной угрозой Нерчинского договора 1689 года Кяхтинский трактат отразил возросшую мощь Российской империи, позволив отстоять принцип фактического владения в Забайкалье и утвердить беспрецедентную в цинской внешнеполитической практике схему паритетной переписки Сената и Лифаньюаня вместо традиционной китайской доктрины «дани и вассалитета».

В зарубежной историографии (М. Мэнколл, П. Пердью, Э. Уидмер, Дж. П. Марч) Кяхтинский договор рассматривается с позиций глобальной евразийской геополитики: исследователи акцентируют взаимосвязь русско-цинского сближения с одновременным военно-политическим наступлением династии Цин в Центральной Евразии против Джунгарского ханства, где нейтралитет России стал важнейшей стратегической победой двора Юнчжэна. Кроме того, современная историческая наука (работы В. Г. Дацышена и исследователей кяхтинского пограничья) уделяет особое внимание лингвистическим расхождениям русского, маньчжурского и латинского экземпляров, различию в восприятии статуса миссии и «государственного центра» (Dulimbai gurun) двумя империями, а также роли договора в формировании трансконтинентальной чайной торговли.

Хронология ключевых этапов

Дата / этап Событие Историческое пояснение
27 августа (6 сентября) 1689 Заключение Нерчинского договора Установлена первая русско-цинская граница в Приамурье и по реке Аргунь, но граница в районе Северной Монголии осталась неразмежёванной.
12 (23) октября 1725 Отправление посольства С. Л. Рагузинского в Китай Чрезвычайный посол выехал из Санкт-Петербурга с военной охраной, геодезистами и духовенством для всестороннего урегулирования пограничных и торговых вопросов.
Ноябрь 1726 — март 1727 Переговоры в Пекине и проект договора После шестимесячных встреч с цинскими уполномоченными 21 марта 1727 года представлен согласованный 10-статейный проект, кроме вопроса о линии границы.
20 (31) августа 1727 Подписание Буринского трактата На съезде у реки Буры стороны договорились о проведении границы по принципу фактического владения на момент переговоров.
21 октября (1 ноября) 1727 Подписание проекта Кяхтинского договора После составления Абагайтуйского и Селенгинского разменных писем (63 и 24 маяка) уполномоченные подписали сводный 11-статейный текст и отправили его на утверждение в Пекин.
14 (25) июня 1728 Обмен ратифицированными текстами на реке Кяхте Окончательное вступление Кяхтинского договора в силу, открывшее беспошлинную приграничную торговлю и закрепившее статус Русской духовной миссии.
1768 и 1792 Кяхтинская конвенция и Международный протокол Дополнительные акты уточнили уголовную ответственность на границе и урегулировали споры, приводившие к временным остановкам торговли.

Первоисточники и свидетельства эпохи

«Сей новый договор нарочно зделан, чтоб между обоими империями мир крепчайший был и вечный и от нынешняго дне каждое государство своими подданными имеет владеть и удерживать и, зело почитая мир, каждой имеет жестоко своих собирать и крепить, чтоб никакого противнаго дела не могли возбудить.»
Кяхтинский договор о политических и экономических взаимоотношениях между Россией и Китаем, ст. 1 (1727–1728)
«От российскаго караулу строения, которое при речке Кяхте, и каменнаго маяку караулу китайскаго, которые суть на сопке Орогойту, между тех двух маяков земля лежащая разделена равномерно пополам, и на средине поставлен маяк во знак разграниченья, и тут учреждено место купечества обоих государств.»
Кяхтинский договор, ст. 3 (1727–1728)
«Между тем прикажите пограничным [жителям] жить в осторожности, каждому при своих кочевьях, чужую землю отнюдь не похищать, ссору и задору нигде ни за что не чинить, дабы нынешнюю негоциацию разграничения не остановить»
Письмо нерчинскому комиссару О. Ипатьеву от 27 июня 1727 г.

Участники, территории и исторические связи

Связанные личности, документы и понятия

Личность Пётр I — Ключевой участник
Первоисточник и документ Кяхтинский договор — Первоисточник и правовой акт
Первоисточник и документ Нерчинский договор — Первоисточник и правовой акт
Династия Династия Цин — Правящая династия
Исторический термин Ясак — Историческое понятие и процесс

Связанные события в графе

Частые вопросы и ответы

Почему для Кяхтинского договора указывают две даты — 1727 и 1728 год?
20 (31) августа 1727 года был подписан предварительный Буринский трактат о границе, 21 октября (1 ноября) 1727 года — сводный текст Кяхтинского договора, который затем направили на утверждение в Пекин. Торжественный обмен окончательными грамотами на реке Кяхте состоялся 14 (25) июня 1728 года.
Каким образом договор решил давний спор о титуловании монархов и дипломатической переписке?
Чтобы избежать конфликтов вокруг претензий цинского двора на статус верховного владыки Поднебесной, Кяхтинский договор постановил вести официальную межгосударственную переписку не между государями, а от имени Российского Сената и цинского Трибунала внешних сношений (Лифаньюань), признав тем самым фактическое равноправие держав.
Что изменил Кяхтинский договор в русско-китайской торговле?
Договор разрешил России отправлять раз в три года в Пекин казённый караван до 200 человек на собственном иждивении и, что оказалось ещё важнее, открыл постоянную беспошлинную пограничную торговлю в двух слободах — на Кяхте и в Цурухайтуе. Через Кяхту впоследствии пошёл основной поток пушнины, сукна, чая и шёлка.
Какое значение имел Кяхтинский договор для Русской духовной миссии и востоковедения?
Статья 5 договора юридически оформила постоянное присутствие Русской духовной миссии в Пекине (с правом постройки церкви), включив в её штат шесть учеников специально для изучения китайского и маньчжурского языков. Это стало началом профессионального российского китаеведения.
Как долго действовал Кяхтинский договор?
С отдельными уточнениями (Кяхтинская конвенция 1768 года и протокол 1792 года) Кяхтинский договор оставался базовым правовым документом в отношениях между Россией и Китаем более 130 лет — вплоть до подписания Айгунского (1858) и Пекинского (1860) договоров.

Научная литература и источники

  1. Кяхтинский договор (1727) // Википедия. [ru.wikipedia.org]
  2. Кяхтинский договор о политических и экономических взаимоотношениях между Россией и Китаем (1727) // Викитека. [ru.wikisource.org]
  3. Мясников В. С. Заключение Кяхтинского договора 1728 года // Русско-китайские отношения в XVIII веке. Т. 3 / Восточная литература. [www.vostlit.info]
  4. Русско-китайские отношения. 1689—1916. Официальные документы. — М.: Издательство восточной литературы, 1958. — 138 с.
  5. Дацышен В. Г. «Кяхтинский трактат 21 октября 1727 г.»: проблемы текста и датировки // Общество и государство в Китае. — 2017. — № 22-1. — С. 635—648.
  6. Mancall M. Russia and China: Their Diplomatic Relations to 1728. — Cambridge, MA: Harvard University Press, 1971.