Происхождение, среда и становление
Александр Дмитриевич Протопопов принадлежал к потомственному дворянству Симбирской губернии, соединившему военную службу с крупным предпринимательством (его старший брат Сергей стал горным инженером, юристом и публицистом). Он окончил 1-й кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище (1885), вышел корнетом в лейб-гвардии Конно-гренадерский полк, а в 1888–1890 годах слушал курс Николаевской академии Генерального штаба. Выйдя в отставку штабс-ротмистром, Протопопов в 1891 году занялся управлением имениями (5930 десятин) и промышленным наследием, полученным от погибшего от рук террориста дяди, генерал-лейтенанта Н. Д. Селивёрстова, а с 1892 года состоял также в Ведомстве учреждений императрицы Марии.
Экономической базой Протопопова стала Румянцевская суконная фабрика — одно из крупнейших текстильных предприятий империи, дополненное механическими, литейными и лесопильными заводами. Опираясь на деловой авторитет, он возглавил Союз суконных фабрикантов, а в 1916 году — Совет съездов представителей металлургической промышленности. Одновременно он активно вёл земскую и сословную работу как уездный и губернский гласный, почётный мировой судья, карсунский уездный (с 1905) и симбирский губернский (с февраля 1916) предводитель дворянства, получив звание камер-юнкера (1908) и чин действительного статского советника (1909).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1907 году Протопопов вошёл в III Государственную думу от Симбирской губернии, а затем переизбрался в IV Думу, примкнув к октябристам (после раскола фракции — к земцам-октябристам); ранние экономические взгляды он изложил в брошюрах «К русскому крестьянству» (1907) и «Экономическая заметка» (1908). Репутация гибкого парламентария, связанного с финансовым капиталом, привела его в мае 1914 года на пост товарища председателя IV Государственной думы. В годы Первой мировой войны он вошёл в Особое совещание по топливу (Осотоп) и основал крупную газету «Русская воля».
Вершиной думской дипломатии Протопопова стала поездка весной 1916 года во главе межпарламентской делегации в Великобританию, Францию и Италию вместе с П. Н. Милюковым, А. И. Шингарёвым и В. И. Гурко. Личное обаяние вице-спикера произвело благоприятное впечатление на короля Георга V и на императора Николая II при встрече в июле 1916 года. При поддержке императрицы Александры Фёдоровны, рассчитывавшей привлечением думца смягчить парламентскую оппозицию, и по рекомендациям М. В. Родзянко, С. Д. Сазонова, Д. С. Шуваева и посла А. К. Бенкендорфа он 16 сентября 1916 года был назначен управляющим МВД (утверждён министром 20 декабря).
На посту главы МВД Протопопов сменил руководителей полиции и столицы (назначив А. Т. Васильева директором Департамента полиции и А. П. Балка петроградским градоначальником), а также подготовил ряд мер: циркуляр от 18 ноября 1916 года о разрешении евреям жить без регистрации в городах вне театра военных действий и декабрьский проект введения земств в Тобольской и Томской губерниях с выделением Алтайской губернии. Одновременно он выдвинул проект централизованной закупки хлеба через петроградские банки, не встретивший поддержки в кабинете.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Кризис доверия к Протопопову начался ещё до назначения, когда в Стокгольме на обратном пути из Европы он встретился с немецким промышленником Гуго Стиннесом и банкиром Фрицем Варбургом, дав оппозиции повод подозревать сепаратный зондаж. Вступление в правительство сделало бывшего вице-спикера изгоем для Прогрессивного блока: думские ораторы заклеймили его «сумасшедшим», на что Николай II возразил: «С какого же времени он стал сумасшедшим? Вероятно с того момента, когда я назначил его министром…».
Лишённый бюрократического опыта и опиравшийся преимущественно на царскосельский круг императрицы и Г. Е. Распутина (при дворе его звали Калининым, что сам экс-министр подтверждал на допросе ЧСК: «Императрица меня звала Калининым. Это факт, я это знаю»; в ночь убийства Распутина он безуспешно убеждал того не ехать к Ф. Ф. Юсупову), Протопопов вступил в конфликт с премьером А. Ф. Треповым, главой МИД Н. Н. Покровским и общественными организациями (Земгор, военно-промышленные комитеты), освободил В. А. Сухомлинова и запретил собрания земств без полицейских агентов. Положение осложнялось прогрессировавшим нервным недугом и лечением у П. А. Бадмаева и В. М. Бехтерева.
К февралю 1917 года ведомство утратило реальный контроль над Петроградом. Хотя 27 января 1917 года по настоянию начальника охранки К. И. Глобачёва была арестована Рабочая группа ЦВПК, а 8 февраля министр совместно с Н. А. Маклаковым подготовил проект манифеста о роспуске Думы, Протопопов игнорировал донесения о брожении в запасных гвардейских частях. В разгар февральских выступлений он, по воспоминаниям А. Ф. Керенского, заявлял сановникам: «Не беспокойтесь; если в России и случится революция, то не раньше как через пятьдесят лет!». Утром 27 февраля он направил в Думу указ о её роспуске, а вечером 28 февраля добровольно явился в Таврический дворец и сдался.
Наследие, влияние и оценки в историографии
С марта по сентябрь 1917 года Протопопов находился в Петропавловской крепости и дал подробные письменные показания Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства — ценный источник по механизму власти предреволюционной России. Осенью 1917 года врачебная экспертиза установила у него циркулярный психоз, хотя Петроградский окружной суд признал экс-министра психически здоровым. После Октября его перевели в московскую Таганскую тюрьму и 27 октября 1918 года расстреляли в порядке «административного усмотрения».
В мемуарах современников (А. А. Блока, П. П. Заварзина, А. Т. Васильева), художественной литературе (пьесе А. Н. Толстого «Заговор императрицы», романе В. С. Пикуля «Нечистая сила», фильме «Крушение империи») и трудах историков (Р. Пайпса, С. В. Куликова) судьба Протопопова трактуется как символ системного паралича поздней монархии. Замысел примирения трона и Думы через назначение вчерашнего либерала обернулся полной изоляцией министра, чьи личные иллюзии и неустойчивость лишь ускорили февральскую катастрофу.
