Происхождение, среда и становление
Франсуа Ролан Трюффо родился 6 февраля 1932 года в Париже как внебрачный ребёнок Жанин де Монферран, секретарши журнала «Иллюстрасьон». Первые годы мальчик провёл у кормилицы и бабушки Женевьевы де Монферран, приобщившей его к книгам и музыке. Выйдя в 1933 году замуж за чертёжника Ролана Трюффо, мать позволила мужу усыновить ребёнка и дать ему фамилию (в 1968 году частное детективное расследование указало на биологического отца — парижского дантиста Ролана Леви). После смерти бабушки десятилетний Франсуа жил с родителями и спал в коридоре, спасаясь от домашнего отчуждения вместе с верным другом детства Робером Ляшене.
Увиденный в восемь лет фильм «Потерянный рай» Абеля Ганса превратил кино в убежище. Трюффо прогуливал уроки, проходил в залы без билета и в четырнадцать лет бросил школу, поставив целью смотреть по три фильма в день и читать по три книги в неделю во Французской синематеке Анри Ланглуа, где впитывал американское кино Джона Форда, Ховарда Хоукса, Николаса Рэя и Альфреда Хичкока. Решающую роль в его судьбе сыграл критик Андре Базен: в 1948 году он заметил юного киномана, а когда в 1950 году восемнадцатилетний Трюффо попал в военную тюрьму за попытку дезертирства из армии, Базен добился его освобождения и устроил в редакцию журнала Cahiers du Cinéma рядом с Жан-Люком Годаром, Клодом Шабролем и Жаком Риветтом.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Путь Трюффо в режиссуре начался с критического переворота. В статье «Одна тенденция французского кино» (1954) он атаковал академическое «папочкино кино» литературоцентричных сценаристов и сформулировал «политику авторов» — представление о режиссёре как подлинном авторе фильма (к образцам он относил Жана Ренуара, Робера Брессона, Жана Кокто, Абеля Ганса, Макса Офюльса и Жака Тати). Напечатав за четыре года свыше пятисот статей в еженедельнике Arts-Lettres-Spectacles, Трюффо прослыл «могильщиком французского кино», и в 1958 году его единственного из французских критиков не пригласили в Канны.
Однако брак с Мадлен Моргенштерн (1957) и помощь её отца-прокатчика Иньяса Моргенштерна позволили ему открыть собственную студию Les Films du Carrosse. Дебютный полнометражный фильм «Четыреста ударов» (1959) с 14-летним Жан-Пьером Лео в роли Антуана Дуанеля принёс Трюффо приз за лучшую режиссуру в Каннах и стал манифестом «французской новой волны». Историю Дуанеля режиссёр продолжил в новелле «Антуан и Колетт» (1962), «Украденных поцелуях» (1968), «Семейном очаге» (1970) и «Сбежавшей любви» (1979) с Клод Жад, а также подарил сюжетную идею фильму Годара «На последнем дыхании» (1960).
Трюффо соединил авторскую исповедь с классическим жанром: поставил «Стреляйте в пианиста» (1960), культовый любовный треугольник «Жюль и Джим» (1962, по Анри-Пьеру Роше с Жанной Моро), антиутопию «451 градус по Фаренгейту» (1966, по Рэю Брэдбери) и книгу бесед «Хичкок/Трюффо» (1966), закрепившую статус Хичкока как великого художника. В 1970–1980-е он не раз появлялся на экране как актёр — в «Диком ребёнке» (1970), оскароносной «Американской ночи» (1973), «Близких контактах третьей степени» Стивена Спилберга (1977) и «Зелёной комнате» (1978), — а военная драма об оккупации «Последнее метро» (1980) с Катрин Денёв и Жераром Депардье собрала десять премий «Сезар».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Профессиональный путь Трюффо сопровождался острыми творческими и идейными разломами. В начале 1960-х он помогал разработке сценария «Бонни и Клайда» для переноса ритма «новой волны» в Америку, но уступил проект Уоррену Битти и Артуру Пенну. Не менее поучительным оказался зарубежный опыт «451 градуса по Фаренгейту» (1966): первый цветной и единственный англоязычный фильм Трюффо, снятый в Англии с оператором Николасом Роугом, осложнился языковым барьером, финансовым провалом и жёстким конфликтом с исполнителем главной роли Оскаром Вернером, покинувшим съёмки, после чего Трюффо больше никогда не снимал за пределами Франции.
Главной идеологической драмой после мая 1968 года стал окончательный разрыв с Жан-Люком Годаром. Пока Годар переходил к радикальному марксистскому кино, Трюффо защищал ценность эмоционального повествования и зрительского ремесла, напоминая: «Слово „коммерческий“ почти всегда влечёт за собой пустую дискуссию: ведь в истории кино самым коммерческим режиссёром был и самый великий — Чарли Чаплин». В 1973 году, после успеха «Американской ночи», Годар в резком письме обвинил бывшего соратника во лживости и буржуазном конформизме; Трюффо ответил гневным двадцатистраничным посланием, назвав оппонента «радикальным лицемером». Они больше никогда не общались, хотя после смерти Трюффо Годар отдал ему дань памяти в «Истории кино». Личные драмы (отказ от свадьбы с Клод Жад в последний момент и поздний союз с Фанни Ардан) также питали пронзительную интонацию его поздних лент («Соседка», 1981; «Скорей бы воскресенье!», 1983).
Наследие, влияние и оценки в историографии
Летом 1983 года Трюффо перенёс инсульт и узнал об опухоли мозга; 21 октября 1984 года, в возрасте 52 лет, он скончался в Нёйи-сюр-Сен (не успев на премьеру «Амадея» своего друга Милоша Формана) и был похоронен на кладбище Монмартр.
В историографии кино XX века (Тони Джадт, Роджер Эберт, Дэвид Томсон) Франсуа Трюффо признан наиболее цельным и доступным воплощением «французской новой волны» — практиком, доказавшим, что личный авторский почерк не противоречит любви широкой аудитории. Его требование из книги «Фильмы моей жизни», чтобы картина выражала «либо радость создания кино, либо муку создания кино», определило этику независимого кинематографа. Ингмар Бергман восхищался его даром вести зрителя за собой, Мартин Скорсезе отмечал его страсть к каждому кадру, Стивен Спилберг назвал «Американскую ночь» лучшим ключом к Трюффо как к «воплощению кинематографа», а книга «Хичкок/Трюффо» и финальный стоп-кадр «Четырёхсот ударов» вдохновили поколения кинематографистов Нового Голливуда и мира.
