Происхождение, среда и становление
Исаак Ильич (по документам Исаак Эльяшевич) Левитан родился в бедной, но образованной еврейской семье в западных губерниях Российской империи: официальной датой считается 18 (30) августа 1860 года в посаде Кибартай, хотя архивные изыскания М. А. Рогова 2010 года выявили запись о рождении 3 (15) октября 1860 года в Кейданах Ицика-Лейба — племянника и приёмного сына Эльяша Абрамовича Левитана. Отец художника, происходивший из раввинской среды, учился в виленской ешиве, самостоятельно освоил французский и немецкий языки и зарабатывал переводами на постройке железнодорожного моста, прежде чем в начале 1870-х годов перевёз семью в Москву.
Осенью 1873 года тринадцатилетний Исаак вслед за старшим братом Абелем (Адольфом) поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ). Вскоре семью постигли катастрофы: в 1875 году умерла мать, а 3 февраля 1877 года от тифа скончался отец. Подросток узнал крайнюю нужду — ночевал под скамьями училища и питался на три копейки в день, пока совет МУЖВЗ не освободил братьев от платы за обучение и не присудил Исааку в марте 1877 года малую серебряную медаль и 220 рублей пособия. Формирование Левитана определили три мастера: В. Г. Перов в натурном классе, В. Д. Поленов на рисовальных вечерах и особенно А. К. Саврасов, взявший юношу в пейзажный класс. Школьный товарищ В. В. Часовников поражался дару Левитана видеть поэзию в будничном: «Левитан сядет у первой попавшейся лужицы и приносит домой прекрасный мотив для пейзажа, и вполне проработанный». В училищной среде завязалась его дружба с Н. П. Чеховым, К. А. Коровиным, М. В. Нестеровым и архитектором Ф. О. Шехтелем.
Рано окрепший дар проявился уже в 1879 году в картине «Осенний день. Сокольники», где фигуру идущей по аллее женщины вписал Николай Чехов. В 1880 году полотно за 100 рублей приобрёл П. М. Третьяков, положив начало систематическому собиранию работ Левитана в своей галерее.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
На протяжении 1880–1890-х годов Левитан совершил глубокое преобразование русского пейзажа, закрепившееся в искусствоведении под именем «пейзажа настроения». Если предшественники из круга передвижников часто вводили в природу жанрово-повествовательный сюжет, то Левитан в своих работах в Останкине, Саввинской слободе, Бабкине и Крыму (1886), а также в совместных с К. А. Коровиным и В. М. Васнецовым декорациях для Частной русской оперы С. И. Мамонтова (1885–1886) освободил пейзаж от бытового рассказа. Состояние природы — туман, сумерки, половодье, затерянная тропа — стало прямым пластическим эквивалентом человеческого переживания.
Первая поездка на Волгу в холодную погоду 1887 года вызвала у Левитана разочарование («Чахлые кустики и, как лишаи, обрывы…», писал он Чехову), но уже с весны 1888 по 1890 год три летних сезона в маленьком городке Плёсе (вместе с А. С. Степановым и ученицей С. П. Кувшинниковой) и визит в Юрьевец принесли около двухсот полотен и этюдов. Картины «Вечер на Волге», «Вечер. Золотой Плёс», «После дождя. Плёс» и «Тихая обитель» (1890, вдохновлённая видами Кривоозёрского монастыря) принесли художнику всероссийскую известность. В конце 1889 — начале 1890 года он впервые посетил Всемирную выставку в Париже и Италию, изучив барбизонцев и импрессионистов; по отзыву Нестерова, там художник окончательно убедился в верности собственного пути. Левитан усвоил от импрессионизма высветленную палитру, цветные тени и вибрацию воздуха, но сохранил цельность и предметную конструктивность русской школы.
Принятый в марте 1891 года в полноправные члены Товарищества передвижных художественных выставок и поддержанный меценатом С. Т. Морозовым, предоставившим удобную мастерскую в Большом Трёхсвятительском переулке, Левитан в 1890-е годы создал свои вершинные философско-лирические циклы. В «У омута» (1892), «Владимирке» (1892, где пустынный каторжный тракт обретает трагическое гражданское звучание) и «Над вечным покоем» (1894, соединившем мотивы тверских озёр Островно и Удомля) русская природа поднялась до масштаба размышлений о бренности и вечности. Наряду с элегическими полотнами художник создал пронизанные солнечной витальностью картины в имении Горка — «Март» (1895, где, по свидетельству Я. Д. Минченкова, точность соотношения теней на снегу проверялась даже по фотографиям), «Золотая осень» (1895) и «Весна — большая вода» (1896–1897). Назначенный в 1898 году академиком ИАХ и руководителем пейзажной мастерской МУЖВЗ (где среди его учеников выдвинулся С. Ю. Жуковский), он вынашивал идею «Дома пейзажей» и в конце жизни сблизился с объединением «Мир искусства».
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Жизнь Левитана в эпоху Александра III постоянно сталкивалась с сословно-национальными барьерами и внутренними кризисами. В мае 1879 года, после покушения А. К. Соловьёва на Александра II, последовал указ о выселении евреев из Москвы, вынудивший восемнадцатилетнего живописца переселиться в дачную Салтыковку до хлопот покровителей. В 1885 году МУЖВЗ, несмотря на очевидное первенство ученика и пометку «серебряная медаль», оставленную на обороте экзаменационной работы впавшим в немилость Саврасовым, отказало Левитану в звании классного художника, выдав лишь диплом учителя чистописания — шаг, который К. А. Коровин и позже К. Г. Паустовский объясняли неприязнью части преподавателей к еврейскому художнику в русском пейзаже. В сентябре 1892 года новая волна высылки из Москвы вновь заставила Левитана покинуть город (уехав во Владимирскую губернию и Болдино), пока заступничество друзей — в том числе доктора Д. П. Кувшинникова — не обеспечило возвращения «в виде исключения».
Болезненным узлом биографии стала дружба и творческое соперничество с А. П. Чеховым, начавшееся в 1885 году в Бабкине. Отношения претерпели серьёзный разлом в январе 1892 года после публикации чеховского рассказа «Попрыгунья», в сюжетной коллизии которого Левитан и его спутница Софья Кувшинникова узнали прозрачный намёк на свой любовный треугольник: дело едва не дошло до дуэли, и друзья не общались до января 1895 года, пока их не примирила Т. Л. Щепкина-Куперник. Едва ли менее драматичным оказалось лето 1894 года в усадьбе Островно: роман Левитана с петербургской дамой А. Н. Турчаниновой в соседнем имении Горка вызвал окончательный разрыв с Кувшинниковой, а вскоре осложнился влюблённостью старшей дочери Турчаниновой. Измученный меланхолией, 21 июня 1895 года художник инсценировал выстрел в себя (что врач И. И. Трояновский расценил как «трагическую комедию»); приезд Чехова в Горку дал толчок созданию «Дома с мезонином» и «Чайки», вновь вызвавших обиду Левитана.
Подорванное голодным детством и двумя перенесёнными тифами здоровье стремительно сдавало: к 1896 году развилась тяжёлая аневризма сердца. В марте 1897 года Чехов в письме констатировал: «Выслушивал Левитана. Дело плохо. Сердце у него не стучит, а дует. Вместо звука тук-тук слышится пф-тук…». Даже зима 1899 года в Ялте не остановила болезнь. Уничтожив перед кончиной всю адресованную ему переписку, Левитан умер в Москве 22 июля (4 августа) 1900 года, не дожив до сорокалетия и оставив в мастерской около 40 неоконченных картин (включая монументальное «Озеро») и около 300 этюдов.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Первоначально погребённый на старом еврейском кладбище близ Дорогомиловского, И. И. Левитан в 1901 году стал героем масштабных посмертных выставок в Москве и Петербурге, а 22 апреля 1941 года его прах был перенесён на Новодевичье кладбище рядом с могилами А. П. Чехова и М. В. Нестерова. Уже современники увидели в нём художественного двойника чеховской прозы: как писал передвижник Я. Д. Минченков, «восьмидесятые годы должны были иметь своего выразителя и в пейзаже, как в литературе они его имели в лице Чехова», отмечая, что левитановской «красивой тоской» было захвачено целое поколение живописцев.
Энциклопедия Брокгауза и Ефрона выделила его редкую способность схватывать поэтическое настроение без мелочной отделки деталей. В советском искусствоведении (от первой БСЭ до монографий А. А. Фёдорова-Давыдова и В. А. Прыткова и художественной повести К. Г. Паустовского) критиковали лишь кратковременное влияние «модернистической декоративности» поздних работ вроде «Сумерек. Стога» (1899), но безусловно канонизировали Левитана как вершину национального реалистического пейзажа и выразителя любви к родной земле.
Современная историография и выставочные проекты (включая крупную ретроспективу ГТГ к 150-летию художника и архивные исследования М. А. Рогова, Г. И. Чурак и В. В. Ткачёва) освободили наследие мастера от одностороннего штампа «певца уныния». В центре внимания оказались многослойный символизм его поздних картин («Над вечным покоем», «Озеро»), малоизученное портретное и театральное наследие, связь с ранним русским модернизмом и «Миром искусства», а также новаторское освоение световоздушной среды, поставившее Левитана в один ряд с ключевыми европейскими пейзажистами рубежа XIX–XX веков.
