Происхождение, среда и становление
Василий Васильевич Верещагин родился 14 (26) октября 1842 года в Череповце Новгородской губернии в семье уездного предводителя дворянства. От отца-помещика он унаследовал упорство в достижении цели, а от матери, Анны Николаевны (имевшей кавказско-татарские корни по бабушке), — живую импульсивность и потребность в непрерывном движении; сам художник говорил критику В. В. Стасову: «Я — на три четверти русский и на одну четверть татарин». Из четырёх знаменитых братьев старший Николай стал организатором молочной кооперации, а двое младших, Сергей и Александр, посвятили себя военной карьере.
Восьмилетним мальчиком Василия оторвали от дома, отдав в 1850 году в Александровский кадетский корпус в Царском Селе, а в 1853 году перевели в петербургский Морской кадетский корпус. Позднее Верещагин называл разлуку детей с родителями и казарменную муштру «просто преступлением». На первых уроках рисования учителя вроде Кокорева, Фомина и Дьяконова бранили его за «саленье» и неаккуратность, и лишь преподаватель Каменев разглядел живой талант. После заграничного плавания на фрегате «Камчатка» к берегам Дании и Франции (1857–1858) гардемарин начал заниматься в Рисовальной школе Общества поощрения художников. В 1860 году, окончив Морской корпус первым по успеваемости, новопроизведённый мичман потряс семью, выйдя в отставку вопреки дворянским представлениям о карьере офицера и поступив в петербургскую Академию художеств.
В Академии (1860–1863) Верещагин учился у А. Т. Маркова, Ф. А. Моллера и А. Е. Бейдемана и получил медаль за «Избиение женихов Улиссом», но академическая условность скоро оттолкнула его. Оставил стены Академии он ради натурной поездки на Кавказ (1863–1864), а затем уехал в Париж, где в 1864–1866 годах занимался у Жана-Леона Жерома. Усвоив у французского мастера точность рисунка и документальную проработку фактуры, русский художник решительно отверг салонную гладкость, проявив интерес к суровой этнографической правде уже в рисунке духоборов для Парижского салона 1866 года.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Решающий поворот в судьбе художника произошёл в 1867 году, когда туркестанский генерал-губернатор К. П. Кауфман пригласил его состоять при себе военным живописцем. Оказавшись в Самарканде в мае 1868 года сразу после взятия города, прапорщик Верещагин вместе с малочисленным гарнизоном выдержал восьмидневную осаду цитадели войсками бухарского эмира и шахрисабзских беков, с ружьём в руках увлекая защитников к прорванным воротам. За это 14 августа 1868 года он получил орден Св. Георгия IV степени — единственную награду, которой дорожил всю жизнь. Второе путешествие в 1869 году через Сибирь, Семиречье, озеро Иссык-Куль и охваченный дунганским восстанием Западный Китай (руины Чугучака и Новой Кульджи, предания о пирамидах черепов кашгарского деспота Валихан-торе) дало ему огромный материал, переработанный в мюнхенской мастерской (1871–1874) в монументальную «Туркестанскую серию», включая легендарный «Апофеоз войны» (1871) — «натюрморт», по ироничной характеристике самого автора, посвящённый «всем великим завоевателям — прошедшим, настоящим и будущим».
Верещагин утвердил новый тип художника-корреспондента, путешественника и историка, соединившего масляную живопись с полевой фотографией и публицистикой. В 1874–1876 и 1882–1883 годах он объехал Британскую Индию, Гималаи и Тибет, создав колоссальное полотно «Въезд принца Уэльского в Джайпур в 1876 г.» и серию этнографических этюдов. С началом Русско-турецкой войны весной 1877 года он немедленно оставил парижскую мастерскую и отправился в Дунайскую армию без казённого содержания, прошёл через Шипку и осаду Плевны (где погиб его брат Сергей), получил тяжёлое сквозное ранение бедра на миноносце «Шутка» при атаке на турецкий пароход и участвовал в переговорах в Сан-Стефано при штабе М. Д. Скобелева, запечатлев изнанку войны — замёрзших часовых, лазареты и поля непогребённых тел — в «Балканской серии» (1877–1881).
В 1880–1890-е годы, после поездок в Сирию, Палестину и США (где в Нью-Йорке познакомился с пианисткой Л. В. Андреевской, сопровождавшей игрой его экспозиции и ставшей его второй женой), Верещагин создал остросоциальную «Трилогию казней» (распятие при римлянах, расстрел индийских повстанцев из пушек британцами и казнь заговорщиков в России), демифологизированный евангельский цикл и эпическую серию «Наполеон в России» (1887–1900), написанную в усадьбе-мастерской в подмосковных Новинках. Кроме живописи, он оставил 12 книг острых воспоминаний, повестей и очерков («На войне в Азии и Европе», «1812», «На Северной Двине»). В 1901–1903 годах он посетил Филиппины, Кубу и Японию, где его манера сменилась светлой импрессионистической этюдностью, прежде чем новая война вновь позвала его на фронт.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Подлинный смысл творчества Верещагина заключался в решительной ломке официального батального канона: вместо парадных триумфов полководцев он показал грязь, одиночество умирающих солдат и бессмысленность бойни. Эта прямота неизбежно сталкивала его с властями и военным официозом. После успешного показа в лондонском Хрустальном дворце (1873) весенняя выставка 1874 года в Петербурге обернулась ожесточённой травлей: художника обвинили в «непатриотизме» и очернении армии. Будущий император Александр III резко записал, что тенденциозность Верещагина противна национальному самолюбию («либо Верещагин скотина, или совершенно помешанный человек»). И хотя Академия художеств через месяц удостоила его звания профессора, Верещагин демонстративно отказался от титула, а под давлением слухов вырезал из рам и сжёг три полотна («Забытый», «Окружили — преследуют», «Вошли»); одновременно цензура уничтожила первое издание вокальной баллады М. П. Мусоргского «Забытый» с посвящением художнику.
Не менее бурными были столкновения мастера за рубежом. В Англии и Америке в 1880-е годы критики обвиняли его в фальсификации сюжета «Казнь из пушек в Британской Индии», утверждая, будто британцы не применяли подобных казней после 1857 года; художник в журнале «The Magazine of Art» доказал документальность сцены, сославшись на казнь намдхари-сикхов в Малеркотле в 1872 году. Его евангельские полотна навлекали церковные протесты в Вене и Европе, а поразительная плодовитость питала клевету завистников, будто картины за него пишут немецкие подмастерья, а исчезновение полотен — рекламная уловка.
В 1901 году, возмущённый тем, что воля Альфреда Нобеля о вручении премий мира не исполняется, Верещагин устроил выставку в Стокгольме и объявил себя кандидатом на премию мира, породив устойчивый историографический миф (в архивах Нобелевского комитета за 1901–1904 годы номинация не значится). Главная же трагедия состояла в глубоком разладе внутри его собственного призвания: «Я всю жизнь любил солнце и хотел писать солнце... Но фурия войны вновь и вновь преследует меня». Приняв в 1904 году приглашение вице-адмирала С. О. Макарова отправиться к Порт-Артуру, 31 марта (13 апреля) 1904 года Верещагин погиб при подрыве броненосца «Петропавловск» на японских минах; в водах порта уцелел лишь его последний этюд военного совета у адмирала.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Свыше четырёхсот работ Верещагина оказались утрачены в пожарах, войнах, частных собраниях или уничтожены самим автором, однако сохранившиеся серии в Третьяковской галерее, Русском музее и зарубежных музеях закрепили за ним статус одного из самых узнаваемых русских художников XIX века. Современники поражались противоречивой целостности его личности: В. В. Стасов видел в нём несгибаемого борца за правду реализма, княгиня М. К. Тенишева признавала его создателем подлинного русского батального жанра, а мемуарист А. В. Жиркевич описывал Верещагина как «хаос непримиримых, казалось бы, противоречий», который озаряет «упрямое, страстное искание истины». Кубинский мыслитель Хосе Марти посвятил его нью-йоркской выставке восторженный очерк.
В советском искусствоведении (монографии А. К. Лебедева, труды Л. М. Дёмина) Верещагина канонизировали преимущественно как обличителя царизма и колониальных войн, хотя его патриотическое участие в самаркандской обороне и гордость за Георгиевский крест не укладывались в упрощённые схемы. Современные исследователи (М. А. Чернышёва, Е. В. Ким и др.) расширили оптику анализа, показав роль Верещагина как новатора сериальной живописной драматургии, пионера взаимодействия живописи с документальной фотографией (в туркестанском проекте Кауфмана) и уникального наблюдателя диалога и столкновения империй на Востоке. В память о художнике названы город Верещагино в Пермском крае, музеи в Череповце и Николаеве, мыс на Новой Земле и малая планета (3410) Верещагин.
