Происхождение, среда и становление
Иван Абрамович Морозов родился 27 ноября (9 декабря) 1871 года в Москве в купеческой династии фабрикантов и старообрядцев-единоверцев — он был внуком Абрама Савича и правнуком основателя рода Саввы Васильевича Морозова. После ранней смерти отца Абрама Абрамовича в 1882 году управление Товариществом Тверской мануфактуры взяла в свои руки мать Варвара Алексеевна (урождённая Хлудова), видная благотворительница, пожертвовавшая в 1887 году 150 тысяч рублей на психиатрическую клинику на Девичьем поле. Построенный Романом Клейном дом на Воздвиженке, где Варвара Алексеевна жила с редактором «Русских ведомостей» Василием Соболевским, стал важным центром московской культуры.
С девяти лет Иван посещал студию Ивана Мартынова и брал уроки живописи у передвижника Егора Хруслова, Александра Киселёва и Константина Коровина. Окончив реальное училище, он в 1892–1894 годах изучал химию в Высшей политехнической школе в Цюрихе, продолжая по воскресеньям писать маслом на архитектурном отделении. Возвратившись в Россию в 1895 году, двадцатитрёхлетний Морозов поселился в Твери и возглавил семейные фабрики как директор-распорядитель (братья Михаил и Арсений делами мануфактуры не интересовались). В 1898–1899 годах он председательствовал в Московском купеческом собрании, а к 1900 году перебрался в Москву, купив старинную дворянскую усадьбу на Пречистенке, 21.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1904–1916 годах Морозов проявил незаурядный деловой талант, утроив капитал Тверской мануфактуры, а в годы Первой мировой войны добился рекордной прибыли на армейских заказах сукна и хлопчатобумажных тканей. Он входил в совет Московского купеческого банка и Московский биржевой комитет, а в 1914–1915 годах соучредил химические общества «Руссокраска» и «Коксобензол». Одновременно предприниматель направлял значительные средства на общественные проекты: построил в Твери рабочий театр («Чайная и зал для спектаклей», 1900), оплатил машину Линде для Физического института Московского университета, вместе с братом Михаилом внёс по 30 тысяч рублей в общий морозовский дар (150 тысяч рублей) на Раковый институт на Девичьем поле (1903) и состоял в попечительских советах Московского коммерческого института и Комиссаровского училища.
Всемирную известность Морозову принесла его художественная коллекция. Начав в 1900–1901 годах с русских пейзажистов и мастеров «Мира искусства» (Левитана, Серова, Сомова, Врубеля), в 1903 году он приобрёл «Мороз в Лувесьенне» Альфреда Сислея, а после внезапной смерти брата-коллекционера Михаила решил систематически собирать новейшую французскую живопись. За десятилетие Морозов составил собрание примерно из 600 картин и 30 скульптур (затратив свыше 1,4 млн франков только на западный отдел), включая шедевры Ренуара («Портрет актрисы Жанны Самари»), 17 полотен Сезанна, серию работ Ван Гога («Ночное кафе в Арле», «Красные виноградники в Арле»), Гогена («Разговор», «Священная весна»), «Девочку на шаре» Пикассо из коллекции Стайнов, «Натюрморт с танцем» и «Марокканский триптих» Матисса, а также декоративные панно Мориса Дени «История Психеи» и Пьера Боннара для перестроенного Львом Кекушевым особняка на Пречистенке.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Коллекционирование Морозова отличалось строгой выверенностью. Если его друг и наставник в парижских мастерских Сергей Щукин покупал авангард импульсивно, то Морозов, названный Амбруазом Волларом «русским, который не торгуется», действовал как строгий музейщик: опирался на советы Серова, Грабаря, Маковского и Тугендхольда и годами оставлял стены пустыми в ожидании эталонного холста. За помощь Сергею Дягилеву на парижском «Осеннем салоне» 1906 года он получил орден Почётного легиона, но в Москве избегал прессы, а в 1907 году бросил вызов купеческим условностям, тайно обвенчавшись с певицей Евдокией Кладовщиковой.
Морозов поддерживал искусство даже в годы войны и революции: с 1915 года приобрёл четыре работы Марка Шагала (включая «Парикмахерскую»), а последнюю картину Константина Коровина купил 25 июня 1918 года — за три дня до декрета о национализации Тверской мануфактуры. В декабре 1918 года национализировали его собрание и особняк. Назначенный в апреле 1919 года заместителем хранителя «Второго музея новой западной живописи» (первым стало собрание Щукина) при Борисе Терновце, бывший владелец несколько дней сам водил посетителей по залам, но после выселения в три комнаты первого этажа весной 1919 года навсегда эмигрировал в Париж. В 1920 году он посетил Лондон, где хранились средства Тверской мануфактуры, но потрясение от крушения прежнего мира ускорило болезнь сердца: 22 июля 1921 года Морозов скончался по дороге в Карлсбад.
Наследие, влияние и оценки в историографии
В марте 1923 года морозовское и щукинское собрания объединили в Государственный музей нового западного искусства (ГМНЗИ). Когда особняк на Пречистенке хотели передать под родильный приют, художники «Бубнового валета» во главе с Петром Кончаловским при поддержке наркома Г. В. Чичерина отстояли здание, куда в 1928 году перенесли и щукинский отдел (русские полотна ранее перешли в Третьяковскую галерею). В 1933 году власти продали за рубеж «Ночное кафе» Ван Гога и «Мадам Сезанн в оранжерее» за 260 тысяч долларов, а 6 марта 1948 года на волне борьбы с «формализмом и космополитизмом» ГМНЗИ ликвидировали, поделив картины между ГМИИ им. А. С. Пушкина и Эрмитажем (экспозиция полноценно вернулась к зрителям лишь к 1960-м годам).
Как предвидел ещё в 1911 году Александр Бенуа, коллекции Морозова и Щукина сформировали художественный вкус целых поколений и оказали прямое воздействие на Наталью Гончарову, мастеров «Бубнового валета» и весь русский авангард. Современная историография (исследования Н. Ю. Семёновой, Б. Н. Терновца и открытая в 2014 году Галерея памяти Сергея Щукина и братьев Морозовых в Эрмитаже) оценивает Ивана Морозова как выдающегося мецената мирового масштаба, чья коллекция стала неотъемлемой частью отечественного и мирового музейного наследия.
