Происхождение, среда и становление
Конон Трофимович Молодый родился 17 января 1922 года в Москве в семье представителей научно-технической интеллигенции. Его отец Трофим Кононович Молодый, талантливый физик, скончался в 1929 году в возрасте сорока лет, оставив двоих детей на попечении матери — врача и профессора Института протезирования Евдокии Константиновны Молодой. Необычный перелом в юности Конона определил его дальнейший профессиональный профиль: в 1932 году (по данным биографии сына — около 1934 года при содействии в оформлении документов) десятилетнего мальчика отправили к родной тёте, преподавательнице танцев Татьяне Пьянковой, эмигрировавшей в Калифорнию ещё до Первой мировой войны. За шесть лет учёбы в американских школах Сан-Франциско и Беркли Молодый не только овладел американским вариантом английского языка на уровне носителя, но и усвоил поведенческие привычки, деловую культуру и повседневные реалии англосаксонского мира, что впоследствии сделало невозможным распознавание в нём иностранца.
Вернувшись в Москву в 1938 году и окончив 36-ю среднюю школу, Конон в октябре 1940 года был призван в Красную армию. С первых дней Великой Отечественной войны он находился на фронте, проявив выдающиеся аналитические способности и хладнокровие в рядах фронтовой разведки. За боевые операции он получил знак «Отличный разведчик», медаль «За боевые заслуги» (1942), орден Красной Звезды (1943) и ордена Отечественной войны II и I степеней (1944, 1945). Демобилизовавшись в 1946 году лейтенантом, Молодый поступил на юридический факультет престижной Академии внешней торговли, где специализировался на китайском языке и после выпуска в 1951 году остался преподавать и участвовал в написании учебного пособия. В том же 1951 году знание языков, правовая подготовка и безупречное фронтовое прошлое привели его в Первое главное управление МГБ СССР, готовившее новое поколение разведчиков-нелегалов.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Для внедрения в западные военно-промышленные круги Молодый получил глубокую и тщательно проработанную легенду канадца Гордона Арнольда Лонсдейла (1924 г. р.), мать которого увезла ребёнка в родную Финляндию, где настоящий Лонсдейл погиб около 1943 года; доступ СССР к финским метрическим архивам после войны обеспечил безупречную документальную основу. Прибыв в Канаду в 1953–1954 годах, а затем посетив США (где он познакомился с кругом Вильяма Фишера и будущими своими радистами Моррисом и Леонтиной Коэн), в марте 1955 года «Бен» (оперативный псевдоним Молодого) перебрался в Лондон якобы для продолжения изучения китайского языка в Школе востоковедения и африканистики. Однако главным прикрытием стал легальный бизнес: общительность и деловая хватка позволили Молодому учредить фирму по производству и торговле музыкальными автоматами и торговым оборудованием, превратившись в миллионера и завсегдатая закрытых лондонских клубов. Изобретённый на одном из его предприятий электронный замок в 1960 году получил золотую медаль на выставке в Брюсселе, а сам «Лонсдейл» удостоился благодарственной грамоты британской короны за успехи в развитии предпринимательства и экспорта.
Под этой безупречной деловой вывеской Молодый развернул одну из самых эффективных разведывательных сетей холодной войны — Портлендскую группу. Техническую связь с Центром поддерживали нелегалы Морис и Леонтина Коэн («Дачники»), жившие в пригороде Лондона под именами букинистов Питера и Хелен Крогер и оснащённые высокоскоростным радиопередатчиком. Ключевым источником «Бена» стал клерк Адмиралтейского центра подводного оружия в Портленде Гарри Хоутон и его соратница Этель Джи, передававшие секретные чертежи и документацию по новейшим сонарам, ядерным энергетическим установкам подводных лодок, британским и американским базам, а также исследованиям в сфере бактериологического оружия. Размах деловых поездок по Европе позволял Молодому курировать и других агентов и организовывать тайники без привлечения внимания местной контрразведки, экономя советской оборонной промышленности огромные ресурсы на собственные научно-технические разработки.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Уязвимость Портлендской сети возникла не из ошибок её руководителя, а из сочетания двух внешних обстоятельств — человеческой нескромности источника и предательства в союзной спецслужбе. Хоутон, получавший щедрую оплату наличными, начал демонстративно сорить деньгами, приобрёл дорогой автомобиль и привлёк настороженное внимание коллег и контрразведки MI5. Решающий удар нанёс заместитель начальника отдела польской разведки подполковник Михал Голеневский, тайно сотрудничавший с ЦРУ: в 1960 году он сообщил американцам, что поляки ранее завербовали сотрудника британской базы в Портленде. Британские службы установили наружное наблюдение за Хоутоном, вышли на загадочного «Гордона Лонсдейла» и при негласном обыске его ячейки в банке «Мидленд» на Грейт-Портленд-стрит обнаружили зажигалку с тайником для шифров и лондонской карты тайников.
7 января 1961 года детективы Специального отдела Скотланд-Ярда арестовали всех пятерых участников сети — Молодого и Хоутона взяли с поличным в момент передачи пакета секретных бумаг у моста Ватерлоо. На допросах и на процессе в Олд-Бейли в марте 1961 года, завершившегося приговором к 25 годам лишения свободы, Молодый проявил исключительную твёрдость: он категорически отказался назвать настоящее имя и происхождение, заставив MI5, ЦРУ и канадскую полицию потратить месяцы на реконструкцию его биографии. Не выдал он ни супругов Коэн, ни других возможных контактов, а в тюрьме Уинсон-Грин в Бирмингеме сохранил присутствие духа и чувство юмора. Одиночество нелегала усугублялось тем, что его законная жена Галина в Москве долгие годы считала мужа сотрудником советского торгпредства в Пекине и могла видеться с ним лишь раз в год на конспиративных встречах в Варшаве или Праге. 22 апреля 1964 года на берлинском КПП Хеерштрассе Молодого обменяли на британского коммерсанта и связника MI6 Гревилла Винна, осуждённого по делу Олега Пеньковского; при этом сам разведчик иронично сетовал, что его отдали за несопоставимую по масштабу фигуру.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После возвращения в СССР полковник Молодый столкнулся с тем, что его карьера действующего нелегала завершена. В 1965 году с санкции руководства КГБ на Западе вышла его книга «Шпион: двадцать лет на секретной службе», в которой он продолжал отстаивать канадскую легенду, отрицал причастность четы Крогер к шпионажу и включил беллетризованный эпизод якобы состоявшейся в 1943 году встречи в абвере с Вильямом Фишером — эпизод, который позднейшие биографы (в частности, Николай Долгополов) квалифицировали как художественный вымысел, созданный в духе прикрытия. Гораздо глубже реальный опыт Молодого отразился в отечественном кинематографе: выступая под псевдонимом «Панфилов» консультантом картины Саввы Кулиша «Мёртвый сезон» (1968), он настоял на выборе Донатаса Баниониса на роль разведчика Ладейникова, а его рассказы о тайном свидании с женой в разлуке вдохновили знаменитую сцену в кафе «Элефант» из телефильма «Семнадцать мгновений весны».
Безвременная кончина Конона Молодого 11 октября 1970 года от обширного инфаркта во время прогулки за грибами в Медынском районе Калужской области (ему было всего 48 лет) прервала его работу по обучению молодых кадров разведки; он был похоронен на Донском кладбище в Москве, где вскоре рядом упокоился и Вильям Фишер. В современной историографии разведки (работах Кристофера Эндрю и Василия Митрохина, Тревора Барнса, публикациях СВР России и Игоря Атаманенко) «Портлендское дело» рассматривается как классический пример триумфа глубокого коммерческого прикрытия и одновременно наглядный урок того, насколько уязвимы самые безупречные нелегальные резидентуры перед провалами низовых источников и утечками в смежных спецслужбах социалистического лагеря.
