Происхождение, среда и становление
Корней Иванович Чуковский родился 19 (31) марта 1882 года в Санкт-Петербурге под именем Николая Корнейчукова и был внебрачным сыном украинской крестьянки Екатерины Осиповны Корнейчуковой и потомственного почётного гражданина Эммануила Соломоновича Левенсона (брак между христианкой и иудеем в империи не разрешался). Вскоре отец оставил семью и переехал в Баку, а мать с Николаем и его старшей сестрой Марией вернулась в Одессу. Ощущение незаконнорождённости и отсутствие законного отчества надолго стали источником внутренней уязвимости будущего писателя.
Из пятого класса второй одесской гимназии, где его соучениками были Борис Житков и Владимир Жаботинский, Николая отчислили — по версии самого писателя в автобиографической повести «Серебряный герб», из-за «низкого происхождения». Подрабатывая маляром, расклейщиком афиш и репетитором, он самостоятельно изучил английский язык и сдал гимназический курс экстерном. В 1901 году Жаботинский привёл его в газету «Одесские новости» (а в 1903 году был поручителем на его свадьбе с Марией Гольдфельд), где родился псевдоним «Корней Чуковский». В 1903–1904 годах, работая лондонским корреспондентом газеты, Чуковский остался без регулярных гонораров и пропадал в библиотеке Британского музея («Корреспондентом я оказался из рук вон плохим»), освоив английскую классику, что привело его к сотрудничеству с журналом «Весы» Валерия Брюсова.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1907–1916 годах Чуковский выдвинулся в число ведущих критиков России: книга «От Чехова до наших дней» (выдержала три издания за год) и эссе о Нате Пинкертоне, Лидии Чарской и футуристах создали жанр психологического портрета по авторским цитатам. Переводы Уолта Уитмена (с 1907) открыли русскому читателю свободный стих, а десятилетие жизни в финском дачном посёлке Куоккала сблизило критика с Владимиром Короленко и Ильёй Репиным — именно Чуковский побудил художника написать «Далёкое близкое» и начал знаменитый рукописный альманах «Чукоккала». В 1916 году он вновь посетил Англию с делегацией Государственной думы, а позднее создал серию портретов «Современники» в серии «ЖЗЛ».
С 1917 года он вёл масштабную текстологическую работу над наследием Н. А. Некрасова: подготовил первое советское собрание стихотворений (1926), ввёл в научный оборот около четверти неизвестных ранее строк поэта и его прозу («Жизнь и похождения Тихона Тростникова»), а монография «Мастерство Некрасова» (1952) принесла ему докторскую степень и Ленинскую премию (1962); также он исследовал А. П. Чехова и писателей 1860-х годов.
Всенародную славу Чуковскому принесла реформа детской поэзии: начав со сборника «Ёлка» и «Крокодила» (1916), он создал «Тараканище», «Мойдодыра», «Муху-Цокотуху», «Бармалея», «Телефона» и «Айболита», вытеснив слащавую дидактику ритмической игрой и фантазией. Наблюдения за детской речью легли в основу классической книги «От двух до пяти» (1933), а трактат «Высокое искусство» (1941–1968), выросший из совместной с Н. Гумилёвым брошюры 1919 года, вместе с переводами Твена, Дефо, Распэ, О. Генри и Киплинга заложил отечественную теорию художественного перевода.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Всю жизнь Чуковский балансировал между признанием и цензурными ударами. Окунувшись в события 1905 года и дважды посетив восставший броненосец «Потёмкин», он издавал в Петербурге сатирический журнал «Сигнал», за что после четвёртого номера был арестован за «оскорбление величества» и оправдан защитой адвоката О. Грузенберга. После 1917 года свободная критика (книги об А. Блоке, А. Ахматовой и В. Маяковском) стала невозможна, а атаке подверглись и детские сказки: в феврале 1928 года Н. К. Крупская в «Правде» заклеймила «Крокодила» («Такая болтовня — неуважение к ребёнку... Я думаю, „Крокодила“ ребятам нашим давать не надо...»). В разгар кампании против «чуковщины» (включая нападки А. Барто) в декабре 1929 года писатель опубликовал покаянное письмо, пообещав сборник «Весёлая колхозия» (так и не написанный), и на 13 лет отошёл от стихотворных сказок; в 1931 году его потрясла смерть от туберкулёза дочери Мурочки (повесть «Солнечная»).
В войну, потеряв на фронте сына Бориса (1941) и находясь в эвакуации в Ташкенте, он вновь подвергся разносу в «Правде» (статья П. Юдина 1944 года о сказке «Одолеем Бармалея!» как «вредной стряпне»), а НКГБ доносил в ЦК о его фразе: «С падением нацистской деспотии мир демократии встанет лицом к лицу с советской деспотией. Будем ждать». В оттепель и застой кавалер ордена Ленина (1957) и почётный доктор Оксфорда (1962) поддерживал гонимых — единственным официально поздравил Б. Пастернака с Нобелевской премией, хлопотал за И. Бродского, помогал А. Ахматовой и А. Солженицыну, подписал «письмо 25» против реабилитации Сталина (1966). Однако в 1968 году тираж его пересказа Библии «Вавилонская башня» (где Бога пришлось назвать «Волшебником Яхве») был уничтожен властями и вышел лишь в 1990 году.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Даже похороны Чуковского после смерти 28 октября 1969 года в Кунцевской больнице прошли под жёстким контролем КГБ и без газетных объявлений (по свидетельству Юлиана Оксмана, родные составили список официозных литераторов, которых просили не приглашать). Подлинная гражданская позиция писателя открылась читателям после публикации «Дневников 1901–1969» внучкой Еленой Чуковской и мемуаров дочери, правозащитницы Лидии Чуковской.
В истории русской культуры Чуковский остался самым тиражным детским поэтом, чьи образы породили культовые экранизации, памятники (включая сталинградский фонтан «Бармалей» 1930 года, уцелевший в Сталинградской битве) и имя астероида (3094) Chukokkala, а одновременно — создателем школы некрасоведения, онтолингвистики и теории перевода. Современные биографы (М. Петровский, И. Лукьянова, Е. Иванова) видят в нём связующее звено между культурой Серебряного века и интеллигенцией XX века, сумевшее на переделкинской даче-музее и в подаренной им детской библиотеке (1957) сохранить независимую культурную традицию.
