Происхождение, среда и становление
Лавр Георгиевич Корнилов родился 18 (30) августа 1870 года в Усть-Каменогорске в семье потомственного сибирского казака Георгия Николаевича Корнилова — сына толмача из Каркаралинской станицы, служившего переводчиком 7-го Сибирского казачьего полка и перешедшего позднее в гражданскую службу. Мать, Прасковья Ильинична Хлыновская, происходила из прииртышских казаков (в историографии обсуждаются версии о казахских либо польских и алтайско-калмыцких корнях по материнской линии). Детство на степной окраине и дружба отца с сибирским областником Г. Н. Потаниным сформировали у будущего генерала знание восточных наречий и раннюю самостоятельность.
В 1883 году Корнилов поступил в 1-й Сибирский кадетский корпус в Омске, за год добившись перевода на казённый кошт со средним баллом 11 из 12; вместе с товарищем С. М. Бигловым он перевёл на татарский язык учебник физики. Блестящие успехи в математике открыли ему путь в Михайловское артиллерийское училище в Петербурге (1889–1892), где юнкер сам зарабатывал уроками и статьями по зоогеографии, поддерживая родителей. В 1892 году подпоручик Корнилов отказался от столичных вакансий и выбрал службу в Туркестане. В 1895–1898 годах он блестяще окончил Николаевскую академию Генерального штаба с малой серебряной медалью, занесением имени на мраморную доску и досрочным чином капитана, но вновь предпочёл Петербургу туркестанский штаб.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1898–1904 годах капитан Корнилов проявил себя выдающимся разведчиком и востоковедом в «Большой игре». Переодетым туркменом он провёл рекогносцировку афганской крепости Дейдади, обследовал Кашгарию и прошёл через считавшуюся гибельной пустыню Восточной Персии «Степь отчаяния», а в 1903–1904 годах изучил колониальные войска Британской Индии. Владея восемью иностранными и восточными языками, он издал монографию «Кашгария, или Восточный Туркестан» (1903, использованную затем индо-британским штабом) и «Отчёт о поездке в Индию» (1905), став членом Русского географического общества и соавтором военно-востоковедной реформы ГУГШ.
В Русско-японскую войну начальник штаба 1-й стрелковой бригады Корнилов сражался при Сандепу и под Мукденом, где у деревни Вазые штыковой атакой вывел окружённое соединение, заслужив орден Святого Георгия 4-й ст., Золотое оружие и чин полковника. В 1907–1911 годах в роли военного агента в Китае он предупреждал о росте модернизируемой Цинской армии (книга «Вооружённые силы Китая», 1911), помогал К. Г. Маннергейму и встречался с Чан Кайши. В Первую мировую войну его 48-я «Стальная» пехотная дивизия прославилась ночным рейдом у Такошан и штурмом высоты Зборо, хотя самовольный спуск в Венгрию чуть не привёл генерала под суд. В апреле 1915 года, прикрывая отход 3-й армии из Карпат, раненый Корнилов попал в австрийский плен (награждён орденом Св. Георгия 3-й ст.), а в июле 1916 года совершил дерзкий побег из лагеря Кёсег через горы в Румынию.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
В марте 1917 года популярный фронтовой герой, кандидатура которого была одобрена ещё резолюцией Николая II «Исполнить» и утверждена Временным правительством, стал командующим Петроградским военным округом. 8 марта он официально объявил об аресте императрице Александре Фёдоровне в Царском Селе; корректность процедуры не спасла его от неприязни монархистов, а приказ № 1 Петросовета парализовал попытки навести порядок в гарнизоне. Переведённый на фронт (при трениях с генералом М. В. Алексеевым), Корнилов создал по предложению М. О. Неженцева первую ударную добровольческую часть и во главе 8-й армии в июне 1917 года прорвал фронт под Станиславовом. После Тарнопольского прорыва он 7 июля возглавил Юго-Западный фронт, потребовав смертной казни для дезертиров («Армия обезумевших тёмных людей… бежит…»), а 19 июля стал Верховным главнокомандующим.
Выдвинув на Московском совещании «Корниловскую военную программу» укрепления дисциплины и тыла (включая создание национальных частей вроде украинизированного корпуса П. П. Скоропадского), Верховный оказался в центре острого кризиса с главой правительства А. Ф. Керенским. После двусмысленных переговоров через В. Н. Львова Керенский 27 августа (9 сентября) обвинил генерала в мятеже; лишённый партийно-политической опоры 3-й конный корпус А. М. Крымова разложился агитаторами на подступах к столице, а Корнилов отказался начинать междоусобицу в Ставке и 1 сентября сдался Алексееву, попав в Быховскую тюрьму. Провал выступления разрушил авторитет Керенского, привёл к отставке кадетов и освобождению большевиков. Бежав после Октябрьского переворота на Дон, Корнилов вместе с Алексеевым основал Добровольческую армию, столкнувшись с болезненным двоевластием военного и политического лидеров, и в условиях ожесточившейся Гражданской войны повёл армию в Первый Кубанский («Ледяной») поход, где 13 апреля 1918 года погиб от прямого попадания снаряда при штурме Екатеринодара; вскоре большевики, заняв Гнадау, выкопали и сожгли его останки.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Судьба Л. Г. Корнилова воплотила трагедию русского офицерского корпуса эпохи революции и Гражданской войны. Для Белого дела он посмертно стал символом жертвенного служения и военной твёрдости: его имя носил Корниловский ударный полк, знак № 1 Ледяного похода был учреждён на его имя, а М. И. Цветаева посвятила ему стихотворение 1917 года. Если советская историография видела в нём прежде всего вдохновителя военной диктатуры и Белого террора, а белая мемуаристика (А. И. Деникин, А. С. Лукомский) — аскетичного патриота без политической интриги, то современные исследователи (Г. З. Иоффе, В. Ж. Цветков, Дж. Катков, И. Н. Гребёнкин) подчёркивают двойственность его фигуры. Политический максимализм без партийной инфраструктуры ускорил распад центра в 1917 году, однако труды М. К. Басханова вернули в научный оборот выдающийся вклад Корнилова в военное востоковедение, географию и этнографию Азии, а в 2013 году в Краснодаре был открыт памятник генералу.
