Происхождение, среда и становление
Николай Александрович Добролюбов родился 24 января (5 февраля) 1836 года в Нижнем Новгороде, в семье священника Никольской Верхнепосадской церкви Александра Ивановича Добролюбова (впоследствии тайно обвенчавшего писателя П. И. Мельникова-Печерского) и Зинаиды Васильевны Покровской. С восьми лет мальчик занимался с семинаристом М. А. Костровым, много читал в отцовской библиотеке и к тринадцати годам уже переводил Горация. В 1847 году его приняли сразу в последний класс духовного училища, а в 1848–1853 годах он учился в Нижегородской духовной семинарии, где наставники отмечали его прилежание («Отличается тихостью, скромностью и послушанием»). Однако в 1853 году, вопреки планам отца направить его в духовную академию, юноша уехал в Петербург и без документов поступил на казённое содержание в Главный педагогический институт, где слушал выдающихся профессоров И. И. Срезневского, Н. Г. Устрялова, Ф. К. Лоренца и Н. М. Благовещенского.
Весной и летом 1854 года одно за другим умерли мать и отец. Взяв на себя заботу о младших братьях и сёстрах и надрываясь частными уроками и переводами, студент пережил духовный кризис, названный им «подвигом переделыванья» себя: порвал с церковной верой и перешёл к материализму, руссоизму и неприятию самодержавия. В 1854–1855 годах он написал политические стихи «На 50-летний юбилей Н. И. Греча» и оду на смерть Николая I, организовал студенческий кружок, выпускал нелегальную рукописную газету «Слухи» и вступил в конфликт с директором И. И. Давыдовым, из-за чего при блестящем окончании института в 1857 году был демонстративно лишён золотой медали.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Летом 1856 года Добролюбов познакомился с Н. Г. Чернышевским и Н. А. Некрасовым, а после выпуска в 1857 году возглавил критико-библиографический отдел «Современника». Обладая поразительной работоспособностью и привычкой писать по длинной ленте конспекта, намотанной на палец левой руки, за один 1858 год он опубликовал семьдесят пять статей и рецензий. Опираясь на эмпиризм (отрицание априорных истин и утверждение равенства человеческой природы) и принцип «разумного эгоизма», молодой критик выработал метод «реальной критики» и одним из первых утвердил в печати понятие «реализм» как художественное направление.
Обходя цензуру эзоповым языком, он превратил литературные разборы в социологический приговор крепостничеству и пассивности общества: таковы статьи «Что такое обломовщина?» (1859, о романе И. А. Гончарова «Обломов»), «Тёмное царство» и «Луч света в тёмном царстве» (1859–1860, о драмах А. Н. Островского), «Когда же придёт настоящий день?» (1860, о романе И. С. Тургенева «Накануне») и «Забитые люди» (1861, о Ф. М. Достоевском). С 1859 года он вёл при «Современнике» сатирическое приложение «Свисток», пародируя умеренный либерализм, славянофильство и чистое искусство под масками Конрада Лилиеншвагера, Якова Хама и Аполлона Капелькина. Не менее значима его педагогическая публицистика («О значении авторитета в воспитании», «Основные законы воспитания», «Всероссийские иллюзии, разрушаемые розгами»), где он критиковал несовершенство учебников и детской литературы, защищал достоинство ребёнка, равенство женского образования, светскую школу и запрет телесных наказаний в споре с Н. И. Пироговым и Л. Н. Толстым.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Накал предреформенной борьбы превратил Добролюбова в участника острых идейных расколов. Статья «Когда же придёт настоящий день?», прозвучавшая открытым призывом к радикальной революционной развязке, привела к разрыву И. С. Тургенева и умеренных дворянских писателей с редакцией «Современника». Разгорелась полемика и с А. И. Герценом, усматривавшим в молодом критике непримиримого революционного фанатика, и с Ф. М. Достоевским, осуждавшим пренебрежение общечеловеческим смыслом искусства; слева же Д. И. Писарев упрекал Добролюбова за остатки эстетизма. Между тем за аскетической маской борца скрывались крайнее переутомление, бедность и драматичная личная история 1856–1859 годов с Терезой Грюнвальд.
В мае 1860 года из-за обострения туберкулёза друзья отправили критика за границу; более года он прожил в Германии, Швейцарии, Франции и особенно в охваченной движением Дж. Гарибальди Италии, что отразилось в политических очерках и смягчило его прежнюю ставку на немедленный бунт. Вернувшись в Петербург в июле 1861 года смертельно больным, Добролюбов с горечью говорил перед смертью (по свидетельству А. Я. Панаевой): «Умирать с сознанием, что не успел ничего сделать… ничего! Как зло насмеялась надо мной судьба! Пусть бы раньше послала мне смерть!.. Хоть бы ещё года два продлилась моя жизнь, я успел бы сделать хоть что-нибудь полезное… теперь ничего, ничего!» 17 (29) ноября 1861 года он скончался на двадцать шестом году жизни.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Похороны на Волковском кладбище рядом с В. Г. Белинским положили начало Литераторским мосткам, а первая биография работы Н. Г. Чернышевского и стихотворение Н. А. Некрасова «Памяти Добролюбова» закрепили образ жертвенного героя шестидесятников. К. Маркс в письме Н. Ф. Даниельсону (1871) сравнивал Добролюбова как писателя с Лессингом и Дидро, а в советскую эпоху его статьи вошли в школьный канон.
Более сложную оценку дало литературоведение XX–XXI веков. Д. П. Святополк-Мирский писал: «Хотя всё, что он писал, посвящено художественной литературе, считать это литературной критикой было бы крайне несправедливо. Правда, у Добролюбова были зачатки понимания литературы, и выбор вещей, которые он соглашался использовать в качестве текстов для своих проповедей, был, в общем, удачен, но он никогда и не пытался обсуждать их литературную сторону: он пользовался ими только как картами или фотографиями современной русской жизни, как предлогом для социальной проповеди.» Новейшие биографы (А. В. Вдовин), освобождая фигуру критика от прежней апологетики, подчёркивают значение его трёхлетней работы в «Современнике» для становления разночинной публицистики и общественного самосознания России XIX века.
