Происхождение, среда и становление
Николай Гаврилович Чернышевский родился в Саратове в семье протоиерея Гавриила Ивановича Чернышевского и Евгении Егоровны Голубевой (через мать он приходился двоюродным братом историку литературы А. Н. Пыпину). Из-за сильнейшей близорукости мальчик с детства погрузился в книги, получив домашнее прозвище «библиофага». Занимаясь сначала с отцом, а с 1843 года в Саратовской духовной семинарии, он освоил латинский, греческий, еврейский, французский, немецкий, польский и английский языки.
Не окончив семинарию, в 1846 году Чернышевский поступил на историко-филологическое отделение Петербургского университета. Вдохновляясь европейскими революциями 1848 года, сочинениями Гегеля, Л. Фейербаха, Ш. Фурье, В. Г. Белинского и А. И. Герцена, а также спорами в кружке И. И. Введенского, он пришёл к атеизму, философскому материализму и социалистическим идеям. После окончания университета (1850), двух лет преподавания в Саратовской гимназии (где сблизился с сосланным Н. И. Костомаровым) и женитьбы на Ольге Сократовне Васильевой (1853) он обосновался в Петербурге и посвятил себя журналистике.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Войдя в редакцию журнала «Современник» в 1854 году, Чернышевский вместе с Н. А. Некрасовым и Н. А. Добролюбовым превратил издание в центр революционной демократии, что вызвало резкий разрыв с либеральными литераторами — И. С. Тургеневым, В. П. Боткиным, П. В. Анненковым и А. В. Дружининым. Защищённая в 1855 году магистерская диссертация «Эстетические отношения искусства к действительности» (утверждённая министерством лишь в 1858 году) утверждала принцип «прекрасное есть жизнь» и требовала от искусства быть «учебником жизни», выносящим нравственный приговор действительности.
В «Очерках гоголевского периода русской литературы» он защитил критическую школу Белинского, а в разборе раннего Л. Н. Толстого впервые определил его метод как «диалектику души». В статье «Критика философских предубеждений против общинного владения» (1858) мыслитель сформулировал «закон вечной смены форм», доказывая возможность перехода России к социализму через крестьянскую общину. В трактате «Антропологический принцип в философии» (1860) он обосновал материалистический монизм и этику «разумного эгоизма», соединявшую личный интерес с благом большинства, а его комментарии к переводу «Оснований политической экономии» Дж. С. Милля высоко оценил Карл Маркс в послесловии ко второму изданию «Капитала».
Особое влияние приобрёл написанный в крепости роман «Что делать?» (1863): образы «новых людей», швейных ассоциаций, женского равноправия, фаланстера в Четвёртом сне Веры Павловны и самоотверженного революционера Рахметова стали жизненным ориентиром для радикальной молодёжи.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Начиная с конца 1858 года, Чернышевский перешёл к открытой критике готовящейся крестьянской реформы, требуя безвозмездного освобождения крестьян с землёй, а в 1861 году в ответ на Манифест 19 февраля поместил в «Современнике» рядом с изложением царского указа антирабовладельческие стихи Лонгфелло. Редактируя в 1858 году «Военный сборник», он сближался с радикальным офицерством, вдохновлял тайное общество «Земля и воля» и подозревался III отделением в авторстве прокламаций «Великорусс» и «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон».
После временного закрытия «Современника» и перехвата письма Герцена 7 июля 1862 года Чернышевский был арестован и провёл 678 суток в одиночке Алексеевского равелина Петропавловской крепости. Обвинение строилось на провокациях Всеволода Костомарова, поддельных документах и лжесвидетельстве мещанина В. Яковлева; в протест против произвола следствия арестант выдержал девятидневную голодовку. Приговорённый в 1864 году к четырнадцати годам каторги (сокращённым Александром II до семи) и вечной ссылке, он пережил гражданскую казнь на Мытнинской площади и был отправлен в Забайкалье (Усолье, Кадая, Александровский Завод, где написал роман «Пролог»), а в 1871 году — в далёкий якутский Вилюйск.
В 1874 году Чернышевский отказался подавать прошение о помиловании, несмотря на провалившиеся попытки освобождения, предпринятые Г. А. Лопатиным (1871) и И. Н. Мышкиным (1875). Лишь в 1883 году его перевели в Астрахань, а летом 1889 года разрешили вернуться в Саратов, где он вскоре умер от инсульта, успев перевести двенадцать томов «Всеобщей истории» Г. Вебера.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Судьба изгнанника превратила Чернышевского в культовую фигуру русского народничества и социалистического движения. Современники (А. М. Скабичевский, Е. Н. Водовозова, В. А. Гиляровский) вспоминали, как молодёжь после «Что делать?» создавала трудовые мастерские и коммуны и заключала фиктивные браки ради освобождения женщин из-под семейного деспотизма. Г. В. Плеханов посвятил разбору его взглядов специальное исследование, К. Маркс и Ф. Энгельс называли его «главой революционной партии» и выдающимся критиком буржуазной политэкономии, а В. И. Ленин прямо заимствовал заглавие романа для программной книги 1902 года и опирался на философский материализм Чернышевского. Влияние его эстетики и романа позднее отмечали и за рубежом — от китайской коммунистической теории середины XX века до дискуссий о воздействии романа «Что делать?» на раннюю Айн Рэнд.
Одновременно идеи мыслителя вызвали острейшее отторжение у ведущих представителей русской религиозной философии и классической литературы. Профессор П. Д. Юркевич (1860) выступил против сведения человеческой природы к естественнонаучному опыту, тогда как сам Чернышевский в поздней статье 1888 года критиковал перенесение дарвинизма на общество. Л. Н. Толстой высмеял этику «новых людей» в пьесе «Заражённое семейство», а Ф. М. Достоевский ответил на «Что делать?» повестью «Записки из подполья». В XX веке Н. А. Бердяев увидел в чернышевском утопизме истоки интеллигентского догматизма, а В. В. Набоков в четвёртой главе романа «Дар» (исключённой при первой публикации в «Современных записках») дал острую сатирическую деконструкцию советского культа Чернышевского.
