Происхождение, среда и становление
Серджо Леоне родился 3 января 1929 года в Риме в кинематографической семье: его отец Винченцо Леоне (снимавший под псевдонимом Роберто Роберти) был пионером итальянской режиссуры, а мать Эдвидже Валькаренги (Биче Валериан) — актрисой немого кино. Ещё в третьем классе начальной школы Серджо оказался за одной партой с Эннио Морриконе, чья музыка позже станет половиной магии его фильмов. В восемнадцать лет Леоне оставил юридический факультет ради съёмочных площадок и в 1948 году работал ассистентом у Витторио Де Сики на «Похитителях велосипедов».
В 1950-е годы, когда римская студия «Чинечитта» превратилась в базу масштабных англо-американских постановок, Леоне прошёл суровую школу индустрии пеплумов: писал сценарии и ассистировал на блокбастерах вроде «Камо грядеши» (1951) и «Бен-Гура» (1959). Это научило его добиваться голливудской зрелищности на скромных европейских бюджетах. Досняв в 1959 году «Последние дни Помпеи» вместо заболевшего Марио Боннара (без указания в титрах), в 1961 году он официально дебютировал пеплумом «Колосс Родосский», снятым для инвесторов на французском языке при помощи переводчиков.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Когда мода на античные эпосы иссякла, Леоне — никогда ранее не бывавший на Западе США и не говоривший по-английски, хотя с детства увлечённый мифологией американского Фронтира, — радикально переосмыслил вестерн. Снятая в испанской Альмерии лента «За пригоршню долларов» (1964) с малоизвестным тогда телеактёром Клинтом Иствудом (после отказов Чарльза Бронсона и Генри Фонды) и партитурой Эннио Морриконе запустила эпоху спагетти-вестерна. Продолжения «На несколько долларов больше» (1965, с Ли Ван Клифом и Клаусом Кински) и «Хороший, плохой, злой» (1966, с Эли Уоллахом в пустыне Табернас) завершили «Долларовую трилогию» о Человеке без имени.
Леоне сломал моралистическую схему классического вестерна: вместо противостояния ухоженных героев в «белых и чёрных шляпах» он показал небритых, циничных одиночек в мире беззакония и бессмысленной жестокости Гражданской войны. Его режиссура опиралась на оперный контраст: сверхкрупные планы лиц сменялись широкими панорамами, первые десять минут «Хорошего, плохого, злого» звучали без слов, а дуэли строились на долгих ретардациях прямо под музыку Морриконе, включаемую на площадке. Успех привёл Леоне в Paramount Pictures к фильму «Однажды на Диком Западе» (1968, по сюжету Бернардо Бертолуччи и Дарио Ардженто, с Генри Фондой в роли палача и Клаудией Кардинале) и революционной драме «За пригоршню динамита» (1971, премия «Давид ди Донателло»), а также к продюсированию комедийных вестернов Тонино Валерии («Меня зовут Никто», 1973) и лент Карло Вердоне. Своей вершиной Леоне сделал четырёхчасовую сагу «Однажды в Америке» (1984, с Робертом Де Ниро и Джеймсом Вудсом) — сложное переплетение трёх эпох (1920-е, 1930-е, 1960-е) о нью-йоркских гангстерах и цене предательства.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
За жанровой популярностью Леоне стояли жёсткие конфликты вокруг авторства и студийного диктата. Едва вышел фильм «За пригоршню долларов», японский классик Акира Куросава уличил итальянцев в нелицензионном переносе сюжета своей ленты «Телохранитель» (1961), написав Леоне знаменитую фразу: «Это очень хороший фильм, но это мой фильм». Суд обязал создателей выплатить сто тысяч долларов, пятнадцать процентов сборов и уступить азиатский прокат; позднее даже продюсер первой части судился со второй из-за использования знаменитого пончо героя Иствуда. Позже, на вершине успеха, Леоне сам отказался от постановки «Крёстного отца» (перешедшего к Фрэнсису Форду Копполе), чтобы десять лет посвятить выстраданной экранизации романа Гарри Грея «Гангстеры» с участием писателя Нормана Мэйлера.
Финал этой работы обернулся глубочайшей драмой: если в мае 1984 года в Каннах 229-минутная версия «Однажды в Америке» сорвала рекордную двадцатиминутную овацию, то американский дистрибьютор Warner Bros. без согласия автора урезал её до 139 минут в сухой линейной последовательности. Разгромная критика и провал в США тяжело ранили режиссёра. Последние пятнадцать лет жизни Леоне готовил проект «900 дней» о блокаде Ленинграда по книге Гаррисона Солсбери с Робертом Де Ниро в роли американского фотографа, музыкой Морриконе и бюджетом в сто миллионов долларов (наряду с неосуществлёнными замыслами «Дон Кихота» и вестерна времен Гражданской войны «Место, известное лишь Мэри»); договорившись о советской поддержке в марте 1989 года, он скоропостижно умер от инфаркта в Риме 30 апреля 1989 года — за два дня до подписания контракта.
Наследие, влияние и оценки в историографии
От первоначального пренебрежения к итальянской жанровой поделке историография пришла к признанию Леоне одним из главных визуальных новаторов XX столетия, возглавлявшего жюри 45-го Венецианского фестиваля (1988). Как отмечают критики, его приёмы — удлинение времени перед выстрелом, игра с масштабом кадра, слияние звука и изображения, деконструкция американской мифологии — вошли в базовый язык современного кино. Клинт Иствуд перенёс сдержанность и трагический скепсис своего учителя в собственную режиссуру, увенчанную «Непрощённым», а Дарио Ардженто вспоминал, что именно Леоне научил его выразительности простых предметных деталей.
Прямое продолжение его поэтика нашла у режиссёров мирового постмодернизма и боевого кино: Джон Ву черпал у него хореографию дуэлей, Роберт Родригес прямо сослался на мастера в названии «Однажды в Мексике», а Квентин Тарантино признавал, что цитировал мизансцены и ритм Леоне на протяжении всей карьеры — от спагетти-вестерновых оммажей до «Убить Билла». Поддержка Мартина Скорсезе и семьи Леоне позволила представить в Каннах в 2012 году расширенную 251-минутную версию «Однажды в Америке», окончательно закрепившую его репутацию классика эпического кино.
