Происхождение, среда и становление
Софья Львовна Перовская родилась в сентябре 1853 года в Санкт-Петербурге в родовитой дворянской семье, восходившей к графу А. К. Разумовскому. Её дед Н. А. Перовский служил таврическим губернатором, а отец Л. Н. Перовский занимал пост петербургского губернатора (уволен в 1866 году после покушения Д. В. Каракозова) и оставался членом совета МВД. Детство прошло в Петербурге, в Пскове — где другом детских игр был сын губернатора Коля Муравьёв, будущий обвинитель Перовской на процессе 1881 года, — и в крымских имениях, где с матерью В. С. Веселовской девочка искала убежища от деспотизма отца. В 1869 году Софья поступила на Аларчинские женские курсы, подружилась с сёстрами Корниловыми и в 1870 году, отказавшись порвать с «сомнительными» кружковцами, ушла из родительского дома.
Добившись паспорта и сдав экзамены за курс мужской гимназии (1871), Перовская объединила свой кружок самообразования с кружком М. А. Натансона, участвовала летом 1871 года в Полюстрове в переводе «Капитала» К. Маркса и в 1872 году вступила в ядро чайковцев. Её убеждения формировались на пересечении женской эмансипации, ригористической этики самоотречения и чтения Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова и П. Л. Лаврова.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Первоначально Перовская целиком отдалась просветительскому «хождению в народ». Получив дипломы народной учительницы и фельдшера, она с 1872 года учила и лечила крестьян в Самарской, Тверской и Симбирской губерниях, а в 1873 году держала конспиративную квартиру в Петербурге для занятий с рабочими (включая Петра Алексеева). В январе 1874 года она впервые была арестована III Отделением, но через полгода освобождена под поручительство отца; в 1876–1877 годах трудилась в губернской земской больнице Симферополя. Оправданная на большом «Процессе ста девяноста трёх» (1877–1878), где сблизилась с А. И. Желябовым, она пыталась организовать в Харькове побег И. Н. Мышкина, летом 1878 года была вновь арестована и бежала по дороге в Олонецкую ссылку со станции Волхово.
Вступив в «Землю и волю», на Воронежском съезде 1879 года Перовская безуспешно пыталась предотвратить раскол с группой Г. В. Плеханова, а после образования «Народной воли» стала одним из ключевых членов её Исполнительного комитета и Распорядительной комиссии. Подпольная организация благодаря дисциплине и конспиративным навыкам Перовской и её товарищей развернула около 50 военных кружков в 41 городе. В 1880 году вместе с Желябовым она создала в столице Центральный рабочий кружок и наладила выпуск «Рабочей газеты», формулируя требования созыва Учредительного собрания и политических свобод.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Ужесточение правительственных репрессий, военные суды и казни народников 1878–1879 годов убедили Перовскую и ядро «Народной воли» в невозможности мирного реформирования самодержавия. По оценке историка Н. А. Троицкого, индивидуальный террор виделся программе партии как «прелюдия и катализатор народной революции». С осени 1879 года Перовская перешла к прямой подготовке цареубийства: в ноябре 1879 года под Москвой играла роль жены путевого обходчика при подкопе под императорский поезд (взрыв запоздал), весной 1880 года готовила покушение в Одессе. Этот выбор сопровождался тяжёлым внутренним надломом: в кругу семьи она признавалась, что личное счастье для неё невозможно, пока друзья гибнут на эшафотах и в крепостях.
Решающий момент наступил после ареста А. И. Желябова 27 февраля 1881 года. Перовская приняла командование операцией 1 (13) марта 1881 года: помогала снаряжать бомбы, распределила метальщиков и, узнав об изменении маршрута Александра II, оперативно перенесла засаду на Екатерининский канал. По её сигналу белым платком сначала Н. И. Рысаков, а затем И. И. Гриневицкий бросили снаряды, смертельно ранив императора. По свидетельству В. Н. Фигнер, без хладнокровия Перовской покушение не состоялось бы. Не покинув Петербурга ради попытки освободить Желябова, 10 (22) марта она была опознана и арестована на Невском проспекте. На процессе Особого присутствия Сената, где обвинял её давний знакомый Н. В. Муравьёв, Перовская не просила о помиловании, написав матери 22 марта 1881 года: «Единственно, что тяжёлым гнётом лежит на мне, это твоё горе, моя неоценённая, это одно меня терзает… Твой упрёк единственно для меня тягостный». 3 (15) апреля 1881 года она была повешена на Семёновском плацу.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Как первая женщина в Российской империи, казнённая по политическому обвинению, Перовская сразу обрела статус символа самопожертвования (несмотря на прошения Л. Н. Толстого и В. С. Соловьёва к Александру III о смягчении приговора). Полицейский отчёт фиксировал перед эшафотом: «На спокойном, желтовато-бледном лице Перовской блуждал лёгкий румянец». Князь П. А. Кропоткин вспоминал её как нравственную «ригористку, но отнюдь не проповедницу», произнесшую пророческие слова: «Мы затеяли большое дело. Быть может, двум поколениям придётся лечь на нём, но сделать его надо». Её судьба оставила глубокий след в литературе — от поэмы А. А. Блока «Возмездие» до романа Ю. В. Трифонова «Нетерпение».
Историография оценивает наследие Перовской двояко. Если мемуаристы вроде Л. А. Тихомирова отмечали противоречивое сочетание в ней «самолюбивой, властной» воли и подчинения влиянию Желябова, а советские историки прославляли мужество первомартовцев при критике самого метода индивидуального террора, то современные исследователи (Н. А. Троицкий, В. Е. Кельнер) обращают внимание на трагический политический итог 1 марта 1881 года. Вместо революционного подъёма убийство Александра II в день одобрения проекта М. Т. Лорис-Меликова привело к разгрому «Народной воли», сворачиванию реформ и утверждению консервативного курса Александра III.
