Происхождение, среда и становление
Тенгиз Евгеньевич Абуладзе родился 31 января 1924 года в Кутаиси (в ряде источников указывается 1 января) в семье врача Евгения Моисеевича и экономиста Александры Яковлевны Абуладзе. Окончив железнодорожный техникум, он в годы Великой Отечественной войны обратился к искусству и в 1943–1946 годах учился режиссуре в Тбилисском театральном институте под началом Георгия Товстоногова и Дмитрия Алексидзе. Затем последовала московская школа во ВГИКе (окончил в 1953 году, дипломный документальный фильм был посвящён композитору и дирижёру Дмитрию Аракишвили): в мастерской Сергея Юткевича и Михаила Ромма он слушал также Сергея Эйзенштейна, Льва Кулешова, Александру Хохлову и Александра Довженко, усвоив синтез грузинской пластической культуры и столичного монтажа.
Вернувшись в 1953 году на киностудию «Грузия-фильм», Абуладзе в соавторстве с Резо Чхеидзе перешёл от фольклорных документальных лент к игровой короткометражке «Лурджа Магданы» (1955) по рассказу Екатерины Габашвили. Принципиальной новацией режиссёров стал пересмотр финала: вместо святочной развязки первоисточника со справедливым решением суда в фильме подкупленный судья присуждал спасённого бедной семьёй осла прежнему жестокому хозяину. В 1956 году лента завоевала специальное упоминание в Каннах как лучший короткометражный игровой фильм, став первым за долгие годы советским фильмом, признанным на крупном западном фестивале в преддверии хрущёвской оттепели.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
На рубеже 1950–1960-х годов Абуладзе отточил собственный поэтический язык. Бытовую драму «Чужие дети» (1958, перенесение газетного очерка Н. Александровой из «Комсомольской правды» в тбилисскую реальность) советская критика упрекала в подражании итальянскому неореализму и поэтике Антониони и Феллини, тогда как лирическая трагикомедия «Я, бабушка, Илико и Илларион» (1962, по Нодару Думбадзе) заслужила высокую оценку Михаила Ромма за органический сплав народного юмора и философской глубины.
Мировую славу режиссёру принесла трилогия «Мольба» (1967) — «Древо желания» (1977) — «Покаяние» (1984/1987). В чёрно-белой «Мольбе» по поэмам Важи-Пшавелы («Алуда Кетелаури», «Гость и хозяин») конфликт кровной мести хевсуров и кистинов перерос в философскую притчу о борьбе Девы и злого духа Мацила; почти не шедшая в советском прокате, картина получила Гран-при фестиваля авторского кино в Сан-Ремо (1973). После эксцентрической притчи «Ожерелье для моей любимой» (1971, по повести дагестанского писателя Ахмедхана Абу-Бакара) Абуладзе с 1974 года стал сооснователем кинофакультета Тбилисского театрального института (среди его учеников — Темур Баблуани и Нана Джанелидзе) и возглавил творческое объединение на «Грузия-фильм». Во второй части трилогии, «Древе желания» (1977, по новеллам Георгия Леонидзе), трагедия влюблённых Мариты и Гедиа обнажила жестокость общинного обычая и была отмечена на международных фестивалях. Завершением цикла стало «Покаяние» (1984): через вымышленного тирана Варлама Аравидзе (собирательный портрет Гитлера, Муссолини, Сталина и Берии), расстрелянного художника Сандро Баратели, его дочь Кетеван, выкапывающую тело тирана, а также сына Авеля и трагически гибнущего внука Торнике фильм превратился в суд над диктатурой и конформизмом эпохи застоя.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Отношения Абуладзе с советской системой строились на напряжении между официальным статусом и художественным инакомыслием. В 1960-х годах Госкино отказало ему в санкции на постановку фильма о Нико Пиросмани с Серго Закариадзе в главной роли, что подтолкнуло мастера к иносказательному языку «Мольбы». Внешне интегрированный в культурную номенклатуру — секретарь правления Союза кинематографистов Грузии с 1976 года, член КПСС с 1978 года (в том же году он попал в тяжёлую автокатастрофу по дороге с показа в Ереване, потерял водителя и несколько месяцев лечился), Народный артист СССР с 1980 года — в 1983–1984 годах Абуладзе снял для грузинского телевидения антитоталитарное «Покаяние».
Картина немедленно легла «на полку»; опасаясь её уничтожения, режиссёр, по свидетельству биографов, хранил уцелевшую копию дома под кроватью. Перелом наступил в 1986 году в условиях Перестройки: после реформы Союза кинематографистов СССР во главе с Элемом Климовым, работы Конфликтной комиссии и политической поддержки Эдуарда Шеварднадзе состоялся закрытый показ в Доме кино, а в начале 1987 года фильм вышел во всесоюзный прокат, став главным культурным детонатором гласности. Избранный в 1989–1991 годах народным депутатом СССР, Абуладзе в последние годы больше не снимал; задуманная картина о Галактионе Табидзе и Илье Чавчавадзе осталась незавершённой.
Наследие, влияние и оценки в историографии
«Покаяние» принесло Абуладзе Большой специальный приз жюри Каннского кинофестиваля (1987), первую премию «Ника» за лучший фильм и Ленинскую премию (1988). После смерти 6 марта 1994 года режиссёр был похоронен в тбилисском Дидубийском пантеоне; в его творческом наследии насчитывается двенадцать завершённых картин (пять документальных и семь игровых), а грузинская режиссёрская традиция продолжилась через его учеников и невестку-режиссёра Нану Джанелидзе. В искусствоведении (работы Маргариты Кваснецкой, проекты «Чапаева» и дискуссии «Искусства кино») подчёркивается, что долговечность наследия Абуладзе обеспечена не политической публицистикой Перестройки, а философскими константами его поэтики — образом нравственно непреклонной героини (Дева, Марита, Нино и Кетеван Баратели), сравнением зрительного строя с живописью Пиросмани и Брейгеля и мотивом духовной дороги, резюмированным в финале «Покаяния» вопросом героини Верико Анджапаридзе: «Зачем нужна дорога, если она не ведёт к храму?».
