Происхождение, среда и становление
Уильям Брэдфорд Шокли родился 13 февраля 1910 года в Лондоне, куда его состоятельные американские родители переехали вскоре после свадьбы ради биржевых спекуляций отца. Оба родителя выделялись незаурядным образованием: Уильям Хиллман Шокли окончил Массачусетский технологический институт, владел восемью языками и работал горным инженером от Калифорнии и Китая до экспедиции на Амур, а Мэй Брэдфорд окончила Стэнфорд и стала первой женщиной — горным инспектором в США. Разорившись, семья в 1913 году вернулась в калифорнийский Пало-Альто. Мальчик рано проявил феноменальные способности к счёту и чтению, но страдал приступами неконтролируемой агрессии; уверенные в своём педагогическом даре родители изолировали его от сверстников и держали на домашнем обучении до восьми лет, лишь затем отдав в Военную академию Пало-Альто и голливудскую среднюю школу.
Интеллектуальное становление Шокли совпало с золотым веком квантовой механики. Отучившись год в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, он в 1928 году перешёл в Калифорнийский технологический институт (Калтех), возглавляемый Робертом Милликеном, где занимался теоретической физикой по плану, составленному будущим дважды нобелевским лауреатом Лайнусом Полингом. В 1932–1936 годах Шокли прошёл докторантуру в MIT под руководством Джона Слейтера и Филипа Морзе, защитив диссертацию о зонной структуре хлорида натрия. Уже в студенческие годы сокурсник Фредрик Зейтц подмечал в Шокли сочетание блистательного ума, культа физической выносливости и болезненного стремления к элитарному превосходству. Поскольку в годы Великой депрессии университеты заморозили наём, летом 1936 года молодой доктор наук принял приглашение Мервина Келли в исследовательский центр Bell Telephone Laboratories (Bell Labs), где сразу проявил себя, опубликовав восемь работ и выведя совместно с Саймоном Рамо фундаментальную теорему о наведённых токах (1938–1939).
Ключевые свершения, труды и историческая роль
В 1940 году Шокли и Джеймс Фиск по заданию руководства Bell Labs разработали первую работоспособную схему слоистого урано-графитово-водяного ядерного реактора, однако правительство США наложило мораторий на публикации и заставило AT&T отказаться от патентной заявки. С началом войны Шокли переключился на прикладную оборону: в начале 1942 года участвовал в создании дешёвой памяти на линиях задержки (вошедшей в компьютер ENIAC), а затем под началом Филипа Морзе возглавил исследования в группе противолодочных операций ВМФ (ASWORG). Проанализировав боевую статистику в Атлантике, он рекомендовал перенастроить взрыватели авиационных глубинных бомб с 75 на 35 футов — за два месяца эффективность поражения субмарин с воздуха выросла в пять раз. В 1944–1945 годах Шокли разрабатывал программы радарного бомбометания для экипажей B-29, составлял карты японских городов на Сайпане и Цейлоне, а в июле 1945 года представил Военному министерству США прогноз колоссальных потерь при десанте на Японские острова, повлиявший на решение о применении атомного оружия.
После войны, весной 1945 года, Шокли возглавил в Bell Labs группу физики твёрдого тела, призванную заменить хрупкие вакуумные лампы полупроводниковым усилителем. Сделав ставку на германий и кремний, он предложил идею полевого транзистора, однако все опыты провалились: физик-теоретик Джон Бардин в марте 1946 года объяснил неудачу экранирующим эффектом поверхностных состояний. Отстранившись от работы над полевым эффектом, Шокли пережил шок, когда 16–23 декабря 1947 года Бардин и экспериментатор Уолтер Браттейн создали и продемонстрировали первый действующий точечный транзистор, закрепив патентный приоритет без участия руководителя. Уязвлённое самолюбие подстегнуло гений Шокли: в январе 1948 года, работая в одиночку и втайне от коллег, он открыл принцип инжекции неосновных носителей заряда в толщу кристалла и спроектировал трёхслойный плоскостной (биполярный) транзистор. Воплощённая в металле технологами Морганом Спарксом и Гордоном Тилом (1949–1951), эта конструкция вытеснила хрупкий точечный прототип, а 551-страничный труд Шокли «Электроны и дырки в полупроводниках» (1950) стал настольной книгой поколений инженеров по обе стороны Атлантики.
- Теория и база микроэлектроники: уравнение диода Шокли, модель рекомбинации Шокли — Рида — Холла и изобретение в 1955 году технологии диффузионного меза-транзистора сформировали физико-математический аппарат полупроводниковой отрасли.
- Инкубатор Кремниевой долины: основанная в 1956 году при поддержке Арнольда Бекмана Shockley Semiconductor Laboratory в Маунтин-Вью перенесла новейшие кремниевые разработки в Калифорнию, собрав блестящую школу молодых талантов.
- Солнечная энергетика: уже после раскола лаборатории Шокли и немецкий физик Ганс Квиссер вывели в 1961 году фундаментальный теоретический предел КПД однопереходного солнечного элемента.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Научная биография Шокли неразрывно связана с чередой разрушительных межличностных конфликтов, в которых жёсткий эгоцентризм и подозрительность превращали его победы в организационные поражения. Ещё в 1948 году он пытался единолично запатентовать открытия на основе полевого эффекта (что провалилось из-за старых патентов Юлиуса Лилиенфельда) и фактически отстранил Бардина и Браттейна от работы над плоскостным транзистором. В результате Бардин покинул Bell Labs в 1951 году, чтобы создать теорию сверхпроводимости и получить вторую Нобелевскую премию, а руководство компании, признавая блестящий интеллект Шокли, отстраняло его от реальных командных постов. Когда в феврале 1953 года у его жены Джин диагностировали рак, Шокли заявил ей о разводе прямо в больничной палате; лишь второй брак с психиатрической медсестрой Эмми Леннинг в ноябре 1955 года дал ему пожизненного преданного союзника.
Кульминацией управленческой катастрофы стал кризис в Shockley Semiconductor летом 1957 года. Собрав около тридцати выдающихся молодых исследователей — среди них будущих основателей Intel Роберта Нойса и Гордона Мура, автора планарной технологии Жана Эрни и создателя КМОП-схемотехники Са Чжитана, — Шокли быстро превратил лабораторию в зону страха. После получения Нобелевской премии в ноябре 1956 года он свернул перспективную разработку кремниевых биполярных транзисторов ради научного проекта четырёхслойного диода, прослушивал телефонные звонки, запрещал сотрудникам обмениваться результатами и, заподозрив саботаж из-за царапины секретаря о канцелярскую кнопку, потребовал прогнать персонал через детектор лжи. Не добившись от инвестора Бекмана смещения Шокли, 18 сентября 1957 года восемь ведущих специалистов — легендарная «вероломная восьмёрка» — ушли и основали на деньги Шермана Фэйрчайлда компанию Fairchild Semiconductor. В течение двадцати лет выходцы из Fairchild породили свыше 65 компаний, создав промышленное ядро Кремниевой долины, тогда как сама фирма Шокли приносила миллионные убытки и вскоре закрылась после продажи Clevite и ITT.
Наследие, влияние и оценки в историографии
После тяжёлой автокатастрофы в июле 1961 года и ухода из бизнеса Шокли в 1963 году стал именным профессором инженерного факультета Стэнфордского университета. Именно здесь в 1963–1965 годах произошла последняя, самая мрачная метаморфоза его судьбы: не имея подготовки в биологии и генетике, нобелевский лауреат развернул громкую общественную кампанию о «генетическом вырождении» и наследственной неполноценности чернокожего населения. В союзе с психологом Артуром Дженсеном и при миллионной финансовой поддержке реакционного Pioneer Fund он продвигал план премируемой добровольной стерилизации людей с IQ ниже 100, участвовал в ожесточённых студенческих диспутах, сдал биологический материал в элитарный банк спермы и баллотировался в Сенат США в 1982 году, набрав лишь 0,37 % голосов. Выступления коллег (прежде всего генетика и нобелевского лауреата Джошуа Ледерберга), отказ Национальной академии наук и отзыв почётной степени Университетом Лидса превратили некогда прославленного физика в научного изгоя. К моменту смерти от рака простаты 12 августа 1989 года Шокли был отчуждён даже от собственных детей, узнавших о кончине отца из газетного некролога.
В историографии науки и техники XX века Уильям Шокли остаётся одной из самых трагически полярных фигур. Историки микроэлектроники (Джоэл Шуркин, Бо Лоек, Дэвид Брок) без колебаний ставят его теорию p-n-перехода и биполярного транзистора в число важнейших интеллектуальных прорывов столетия, подчёркивая роль калифорнийской фирмы Шокли как институционального «родителя» Кремниевой долины — при том, что этот прорыв свершился вопреки его кадровой деспотии, описанной Шуркиным словами о «возможно, худшем менеджере в истории электроники». Оценка же его позднего крестового похода за евгенику однозначна: академическое сообщество рассматривает эти выступления как показательный пример опасного сциентизма, когда лауреатский авторитет и слепая вера в статистические схемы подменяют научную компетентность в чужой дисциплине и социальную этику.
