Происхождение, среда и становление
Константин Степанович Мельников родился 22 июля (3 августа) 1890 года в подмосковном Петровско-Разумовском, в крытом соломой бараке «Соломенная сторожка», где его отец Степан Илларионович служил дорожным сторожем при Петровской лесной и земледельческой академии (позднее семья перебралась в деревню Лихоборы и занялась молочным хозяйством). После недолгого ученичества в иконописной мастерской судьбу тринадцатилетнего подростка в 1903 году определила молочница Авдотья Ивановна, устроившая его рассыльным в торговый дом «В. Залесский и В. Чаплин». Инженер-специалист по отоплению В. М. Чаплин оценил рисунок мальчика, нанял ему учителей и ввёл в свой дом.
В 1905 году Мельников преодолел конкурс (11 мест из 270 претендентов) и поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ), окончив общее (1910), живописное (1914) и архитектурное (1917, диплом 1918) отделения. На отделении живописи он учился у К. А. Коровина, А. Е. Архипова и С. В. Малютина (дважды получив премию имени братьев Третьяковых), а на архитектурном, куда перешёл по настоянию Чаплина, впитал мастерство Ф. О. Богдановича и особенно И. В. Жолтовского; преддипломной практикой стало проектирование фасадов завода АМО под началом А. В. Кузнецова и А. Ф. Лолейта.
С 1918 года Мельников работал в Архитектурно-планировочной мастерской Моссовета у И. В. Жолтовского и А. В. Щусева над планом «Новая Москва». Пережив в 1919–1920 годах арест и Бутырскую тюрьму (освобождён по ходатайству Политического Красного Креста), летом 1920 года он стал профессором ВХУТЕМАСа, возглавив с И. А. Голосовым мастерскую «Новая академия», а в 1923 году примкнул к объединению рационалистов АСНОВА.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Прорывом к собственному стилю стал деревянный павильон «Махорка» на Всероссийской сельскохозяйственной выставке 1923 года — смелая композиция с консольными свесами, наружной винтовой лестницей и прозрачным угловым остеклением без опор, которую от гнева заказчиков спас А. В. Щусев. В 1924 году Мельников выиграл конкурс комиссии Ф. Э. Дзержинского на саркофаг для Мавзолея В. И. Ленина, разработав и за десять дней реализовав стеклянный кристалл без металлических стыков. В 1925–1926 годах на Ново-Сухаревском рынке он применил пилообразную расстановку стандартных киосков.
Мировое признание зодчему принёс павильон СССР на Международной выставке в Париже (1925), обошедший на конкурсе работы И. А. Фомина, В. А. Щуко и братьев Весниных: лёгкая каркасная структура, рассечённая по диагонали открытой лестницей под перекрещивающимися плитами, сделала имя автора символом новой советской архитектуры. В московский «золотой период» (1927–1933) Мельников построил Бахметьевский и подковообразный Новорязанский гаражи, объединив изобретённую им «прямоточную систему» парковки без заднего хода с большепролётными металлическими перекрытиями инженера В. Г. Шухова.
Тогда же появились шесть рабочих клубов (из десяти осуществлённых в Москве и области): «Каучук», ДК имени И. В. Русакова (впервые в мире вынесший балконы зрительного зала наружу в трёх бетонных зубцах), «Буревестник», «Свобода», имени М. В. Фрунзе и клуб фарфористов в Дулёво (1930). Общей их чертой стали подвижные перегородки для трансформации залов и наружные лестницы. Вершиной его поэтики явился собственный дом-мастерская в Кривоарбатском переулке (1927–1929) из двух врезанных кирпичных цилиндров с 64 шестиугольными сотовыми окнами и безбалочными деревянными перекрытиями, дополненный планировкой партера ЦПКиО имени Горького.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Независимость Мельникова противопоставляла его не только старой школе, но и ортодоксальному конструктивизму. Отклонив доктрину группы ОСА (братья Веснины, М. Я. Гинзбург) и лозунг «форма следует функции», он настаивал на самостоятельной силе архитектурного образа, доказывая, что одна функция способна укладываться в разные геометрические оболочки, а его идеи «живых стен» и кинетических сооружений на десятилетия опередили эпоху.
В начале 1930-х годов поворот советской архитектуры к неоклассицизму и «сталинскому ампиру» превратил мастера в главную мишень кампании против «формализма». Вчерашние союзники выступили против него (включая А. В. Щусева); фонтан в ЦПКиО передали А. В. Власову, в гараже ВАО «Интурист» (1934, с В. И. Курочкиным) левое крыло выстроили в неоклассике без участия Мельникова, а гараж Госплана СССР (1936) с круглым окном-«глазом» стал последней его постройкой в Москве.
Фактически отлучённый от крупного строительства, архитектор продолжал участвовать в конкурсах (вплоть до проекта Дворца Советов 1958 года, вновь осуждённого за символизм и формализм), но главным полем его служения стала педагогика. С 1949 года он преподавал в Саратовском автодорожном институте (тогда же в соавторстве со скульптором С. Д. Шапошниковым был возведён памятник С. А. Козаку в Коростене — его последний реализованный объект), с 1951 года — в московском МИСИ имени В. В. Куйбышева, а с 1958 года и до конца жизни — во ВЗИСИ.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Возвращение Константина Мельникова в отечественную науку и общественное признание состоялось на закате его жизни благодаря трудам историка архитектуры С. О. Хан-Магомедова. После научного доклада исследователя в 1965 году Учёный совет ВЗИСИ присвоил зодчему степень доктора архитектуры без защиты диссертации, а в 1972 году ему было присуждено звание заслуженного архитектора РСФСР.
Современная историография преодолела упрощённый ярлык функционалиста, признав Мельникова уникальным мастером пластического экспрессионизма и рационализма, сопоставимым с Ле Корбюзье и Фрэнком Ллойдом Райтом. ЮНЕСКО объявило 1990 год Годом Константина Мельникова, а опрос Российской академии архитектуры и строительных наук (2001) поставил его на первое место среди отечественных зодчих XX века и на третье — в мире. Дом-мастерская в Кривоарбатском переулке, бережно сохранённый сыном Виктором Мельниковым, ныне открыт как Музей Константина и Виктора Мельниковых в составе Музея архитектуры имени А. В. Щусева.
