Происхождение, среда и становление
Николай Андреевич Римский-Корсаков родился 6 (18) марта 1844 года в Тихвине Новгородской губернии в дворянской семье с давней военной традицией: ещё в 1677 году род получил приставку «Римский», напоминавшую о чешском происхождении предка Венцеслава Корсака. Отец, Андрей Петрович, служил новгородским вице-губернатором и волынским губернатором и освободил дворовых крестьян до реформы 1861 года; мать, Софья Васильевна, происходила от помещика В. Ф. Скарятина и крепостной. В тихвинском детстве будущий композитор впитал коренное церковное пение местных монастырей и обрядовые народные песни, а старший брат Воин Андреевич (будущий контр-адмирал) увлёк его мечтой о море.
В 1856 году мальчика отдали в петербургский Морской кадетский корпус, но именно в столице открылись его страсть к опере (Глинка, Мейербер, Россини) и симфонизму Бетховена. С 1859 года он занимался у пианиста Фёдора Канилле («Я был 16-летний ребёнок, страстно любивший музыку и игравший в неё»), который в ноябре 1861 года ввёл его в кружок Милия Балакирева, где уже участвовали Ц. А. Кюи и М. П. Мусоргский. Под влиянием Балакирева Римский-Корсаков начал Первую симфонию, но в 1862–1865 годах отправился гардемарином на клипере «Алмаз» к берегам Америки, изучая в плавании трактат Берлиоза об инструментовке и на время отложив композицию, пока возвращение в кружок в 1865 году не вернуло его в музыку.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Римский-Корсаков стал главным строителем профессиональной русской композиторской школы, соединившим интуитивный народный склад «Могучей кучки» с дисциплиной консерваторского мастерства. После премьеры Первой симфонии (1865) под управлением Балакирева он создал симфоническую картину «Садко» (1867), впервые применив морскую звукопись и симметричный лад («гамму Римского-Корсакова») для характеристики фантастики, а затем сюиту «Антар» (1868–1869) и оркестровую триаду конца 1880-х годов: «Испанское каприччио», «Шехеразаду» и увертюру «Светлый праздник». В оперном жанре он оставил пятнадцать партитур, среди которых «Псковитянка» (1872), «Майская ночь» (1880), «Снегурочка» (1882), «Садко» (1896), «Царская невеста» (1898), «Сказка о царе Салтане» (1900), «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» (1906) и «Золотой петушок».
Приглашённый в 1871 году директором М. П. Азанчевским на пост профессора Петербургской консерватории, 27-летний композитор по совету П. И. Чайковского втайне от учеников прошёл трёхлетний курс самообразования по гармонии и контрапункту. Став гражданским инспектором музыкантских хоров Морского ведомства (1873–1884), директором Бесплатной музыкальной школы (1874–1881), помощником управляющего Придворной капеллой (1883–1894) и главой Беляевского кружка (с 1882), он досконально изучил устройство оркестровых инструментов и издал учебник гармонии и классический труд «Основы оркестровки» (завершён М. О. Штейнбергом в 1913 г.). Римский-Корсаков воспитал около двухсот музыкантов, включая А. Глазунова, А. Лядова, И. Стравинского, С. Прокофьева, Н. Мясковского, О. Респиги и основателей национальных школ Украины, Грузии, Армении и Прибалтики.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Академический поворот середины 1870-х годов (Третья симфония, квартет op. 12) вызвал раскол с прежними единомышленниками по «Могучей кучке». Бородин иронизировал по поводу превращения соратника в кабинетного немецкого профессора, А. Г. Рубинштейн сдержанно хвалил его переход к классическим формам, а поддерживавший его Чайковский опасался в переписке, не увязнет ли композитор в сухом контрапункте. Выйти из кризиса и освободиться от схоластических оков помогли сбор и обработка ста русских народных песен (1874–1877), текстологическая редактура партитур М. И. Глинки для Л. И. Шестаковой и работа над «Майской ночью».
В 1880-е годы, переживая творческие спады и смерть близких друзей — М. П. Мусоргского (1881) и А. П. Бородина (1887), Римский-Корсаков отложил собственные замыслы и взял на себя спасение их наследия: он доработал и оркестровал «Хованщину», «Ночь на Лысой горе», «Бориса Годунова», а вместе с Глазуновым завершил «Князя Игоря». Одновременно охлаждение казённой Мариинской сцены к его новым операм («Млада», «Ночь перед Рождеством») заставило его в 1890-е годы опереться на частную московскую оперу С. И. Мамонтова. В 1905 году в дни революции Римский-Корсаков публично поддержал бастующих студентов консерватории, за что был уволен администрацией (в знак протеста ушли Глазунов и Лядов) и вернулся лишь после предоставления консерватории автономии. Последние годы мастера омрачил цензурный запрет на антиавторитарную сатиру «Золотой петушок»; 8 (21) июня 1908 года композитор умер от инфаркта в усадьбе Любенск, не дождавшись её премьеры.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Значение Римского-Корсакова точно сформулировал в письме П. И. Чайковский: «Но Вы не захотели удовольствоваться одною лишь композиторскою деятельностью. Вы сделались музыкальным педагогом, и целая фаланга молодых русских музыкантов, возрастая под Вашим руководством, передает, конечно, будущим поколениям результаты Вашего творчества». Его ученик Игорь Стравинский отзывался об учителе с благодарностью: «В моём музыкальном образовании есть одно большое преимущество — я занимался с Римским-Корсаковым. Он был совершенно замечательным педагогом, чрезвычайно внимательным и обстоятельным, мудрым и остроумным». Оркестровый колорит, ладовые открытия и восточный стиль композитора прямо повлияли не только на русский модернизм (Стравинского, Прокофьева), но и на французских мастеров — Клода Дебюсси, Мориса Равеля и Поля Дюка.
В музыковедении XX–XXI веков (исследования А. А. Соловцова, И. Ф. Кунина, М. П. Рахмановой, М. В. Пащенко) ключевой историографической проблемой стала оценка редакций произведений Мусоргского: признавая, что именно корсаковские версии открыли «Борису Годунову» и «Хованщине» мировую сцену, современная текстология одновременно показывает, насколько академическая правка сгладила самобытную гармонию оригинала. Столь же активно исследуется философская эволюция композитора от народно-пантеистической сказки «Снегурочки» к духовной мистерии «Китежа» и сатире «Золотого петушка», подробно отражённая в мемуарной «Летописи моей музыкальной жизни».
