Происхождение, среда и становление
Владимир Михайлович Бехтерев родился 20 января (1 февраля) 1857 года в селе Сарали Елабужского уезда Вятской губернии в семье станового пристава Михаила Павловича Бехтерева и Марии Михайловны, дочери титулярного советника. В 1864 году семья переехала в Вятку, а через год отец умер от туберкулёза, оставив вдову с тремя сыновьями в стеснённом положении. Тем не менее мать дала Владимиру возможность поступить в 1867 году в Вятскую гимназию, откуда он в шестнадцатилетнем возрасте в 1873 году перебрался в столичную Медико-хирургическую академию. Суровым крещением стала Русско-турецкая война 1877–1878 годов: по инициативе С. П. Боткина четверокурсник вступил в добровольческий санитарный отряд, перевязывал раненых при переправе через Дунай, у Порадима и под Плевной и отправлял корреспонденции в газету «Северный вестник» под псевдонимом «Санитар».
Выпустившись из академии в 1878 году, Бехтерев связал судьбу с психиатрической клиникой профессора И. П. Мержеевского, а уже в апреле 1881 года защитил докторскую диссертацию о температуре тела при душевных заболеваниях и получил звание приват-доцента. К 1884 году молодой исследователь представил на конкурс целых 58 научных работ, заслужив шестнадцатимесячную заграничную командировку. Этот тур стал синтезом передовых школ Европы: в Лейпциге Бехтерев осваивал анатомию мозга у П. Флексига, физиологию у К. Людвига и экспериментальную психологию в семинаре В. Вундта; в Берлине посещал клинику К. Вестфаля и лабораторию Э. Дюбуа-Реймона; в Мюнхене учился у Б. фон Гуддена; в Вене — у Т. Мейнерта; в Париже — на знаменитых демонстрациях гипноза и истерии у Ж.-М. Шарко. Полученный инструментарий позволил ему по возвращении в Россию осенью 1885 года возглавить кафедру душевных болезней Казанского университета.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
За восемь казанских лет (1885–1893) Бехтерев превратил провинциальную кафедру в исследовательский центр мирового уровня: уже в 1886 году он открыл первую в России лабораторию экспериментальной психофизиологии, в 1892 году организовал Казанское общество невропатологов и психиатров, а в 1893 году начал издавать первый в стране профильный журнал «Неврологический вестник». Тогда же он впервые описал особую форму тугоподвижности и искривления позвоночника (анкилозирующий спондилит — болезнь Бехтерева). В 1893 году учёный вернулся в Петербург на кафедру нервных и душевных болезней Военно-медицинской академии, где вместе с гистологом А. С. Догелем перестроил преподавание и создал первую в России специализированную нейрохирургическую операционную: не оперируя сам, он ставил точные топические диагнозы для хирургов.
Фундаментальные труды Бехтерева охватили весь спектр наук о мозге — при жизни вышло 725 его публикаций. Двухтомник «Проводящие пути спинного и головного мозга» (удостоенный в 1900 году премии им. К. М. Бэра) и семитомные «Основы учения о функциях мозга» (1903–1907) систематизировали архитектонику центральной нервной системы: он открыл верхнее ядро вестибулярного нерва (ядро Бехтерева), центральный пучок покрышки, слой Каэса — Бехтерева в коре больших полушарий, указал на роль гиппокампа в механизмах памяти, описал 15 физиологических и патологических рефлексов (включая рефлекс Менделя — Бехтерева) и разработал знаменитую успокаивающую микстуру. От морфологии мозга учёный перешёл к созданию «объективной психологии» (1907–1910), а затем — рефлексологии («Коллективная рефлексология», 1921). Отвергая как субъективный метод самонаблюдения, так и спекулятивный психоанализ З. Фрейда, Бехтерев предлагал изучать психику исключительно через наблюдаемые сочетательно-двигательные и вегетативные реакции. Не менее грандиозной была его организаторская работа: в 1907 году он учредил в Петербурге Психоневрологический институт — первый в мире комплексный центр «человековедческих» дисциплин с медицинским, юридическим и педагогическим факультетами (с 1916 года — частный Петроградский университет), в 1912 году открыл первый Институт по изучению алкоголизма, где применял групповую психотерапию («триаду Бехтерева»), а в 1918 году основал и возглавил ленинградский Институт по изучению мозга и психической деятельности.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Независимый характер и широта замыслов постоянно сталкивали Бехтерева с политической и научной элитой. В 1900-е годы он превратил Психоневрологический институт в демократичный научный оплот, открытый для женщин и студентов, не допускавшихся в императорские университеты. Кульминацией гражданского противостояния стала осень 1913 года: привлечённый к судебно-медицинской экспертизе по громкому делу М. М. Бейлиса, Бехтерев отказался поддаваться давлению властей и дал строго научное заключение, разрушившее версию о ритуальном характере преступления. Реакция не заставила себя ждать — в том же 1913 году прославленного академика вынудили уйти с кафедры Военно-медицинской академии. После 1917 года он, движимый стремлением сберечь научные институты в условиях разрухи, пошёл на прагматическое сотрудничество с советской властью: добился от Наркомпроса передачи университету зданий Мраморного дворца, соорганизовал в 1921 году Первую конференцию по научной организации труда (критикуя тейлоризм за игнорирование психофизиологии и здоровья рабочих) и консультировал в Лечсанупре Кремля, в 1923 году дважды обследовав больного В. И. Ленина.
В самой физиологии драмой обернулось многолетнее соперничество с И. П. Павловым. Оба учёных независимо пришли к механизму приобретённых реакций, но разошлись в методе и приоритете: Бехтерев критиковал павловские опыты со слюнной фистулой у собак как неприменимые к человеку и зависимые от сытости и раздражителей, противопоставляя им электрокожные двигательные «сочетательные рефлексы» у людей; Павлов же упрекал лабораторию оппонента в недостаточной методической чистоте. Последний и самый загадочный узел судьбы Бехтерева — его внезапная кончина 24 декабря 1927 года в Москве во время Первого Всесоюзного съезда невропатологов и психиатров, почётным председателем которого он был избран. Официально причиной смерти назвали острое пищевое отравление, тело экстренно кремировали, а мозг перевезли в Ленинград для изучения. Почти сразу распространились свидетельства и слухи (позднее анализировавшиеся историками А. М. Шерешевским, Р. А. Медведевым и Л. Мекаччи), будто накануне, 23 декабря, Бехтерев осматривал И. В. Сталина и неосторожно поставил ему диагноз «тяжёлая паранойя». Хотя внучка учёного Н. П. Бехтерева и ряд исследователей отрицают факт этого осмотра и прямых документальных доказательств политического отравления не обнаружено, политические последствия последовали незамедлительно: в 1930-е годы рефлексология подверглась разгрому, труды Бехтерева исчезли из учебников, а его вторая жена Берта Гуржи-Арэ в 1937 году была расстреляна.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Масштаб бехтеревской школы измерялся не только открытиями, но и институциональной преемственностью: к 1927 году она насчитывала около пяти тысяч специалистов и 70 профессоров, среди которых выделялись А. Ф. Лазурский, В. П. Осипов, М. И. Аствацатуров и основатель нейрохирургии в Эстонии Л. М. Пуусепп, а в следующих поколениях традиции продолжили внучка академика Н. П. Бехтерева и правнук С. В. Медведев. Мировое влияние концепции объективной психологии оказалось шире, чем долгое время признавалось в советскую эпоху: переведённые на немецкий и французский языки труды Бехтерева сыграли ключевую роль в формировании американского бихевиоризма Джона Уотсона (методологически опиравшегося скорее на бехтеревские двигательные рефлексы, хотя терминологически прославившего Павлова), а идеи коллективной рефлексологии и психофизиологии труда стимулировали раннюю советскую педагогику и социолингвистику.
После десятилетий искусственного замалчивания, когда павловская ортодоксия вытесняла альтернативные направления отечественной нейробиологии, постсоветская и зарубежная историография вернула Бехтереву статус одного из главных архитекторов междисциплинарных наук о мозге, психоневрологии, социальной психиатрии и дефектологии. Современный Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и неврологии в Санкт-Петербурге, Золотая медаль РАН имени В. М. Бехтерева, десятки медицинских клиник и сохранённые в мировой неврологии многочисленные эпонимы подтверждают известную ещё современникам формулу о том, что тайну мозга знают только двое — Бог и Бехтерев.
